Физрук

Ну понятно! Мамаши собирали на культурное мероприятие. Остались ли у меня конфеты?

Впрочем, пацанам было не до конфет. Одни из них уже успели повидать «клевое кинцо» и жаждали увидеть еще, другие — лишь слышали восторженные рассказы своих приятелей, но все они хотели только одного: впитывать зрелище до которого падки пацаны всего земного шара. И все-таки я велел им отрядить часть команды на кухню для организации чаепития. Отряд возглавил Алька и у него это неплохо получилось. Через пятнадцать минут на столе уже была и заварка и кипяток и сахар и нарезанная колбаса и сыр и хлеб. Конфет не оказалось.

Тем не менее, пиршество удалось на славу. А потом я поставил им «Игру смерти» и пацаны впились глазами в экран. Нет, все-таки я не прав. Так как смотрят кино советские подростки, не смотрят дети нигде в мире. Ну разве что — в других странах социализма. А все потому, что они не избалованы зрелищами. Да и вообще — ничем не избалованы. И почему — они? Ведь Вовка Данилов, сын офицера из приграничного гарнизона, незримо сидит сейчас среди них и жадно впитывает в общем-то дурацкий сюжет дешевого гонконгского боевика.

Глава 23"

"Когда фильм закончился, я сказал восторженным зрителям:

— А теперь я вам покажу другой фильм… О войне. Фильм американский. Поэтому война там не наша, а та, что была во Вьетнаме. Я хочу, чтобы вы попытались понять, что это такое вообще — война?

Пацаны с готовностью покивали, хотя, скорее всего, до них дошло только слово «американский». Я больше не стал читать им нотаций, а просто поставил кассету с фильмом Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня». И с удовольствием посмотрел его вместе с учениками. Странно, что его не показывали в СССР, ведь это одно из главных разоблачений американской военщины. И вообще зря советские чиновники упускают возможность бороться со своим идеологическим противником его же оружием, используя западную культуру, а не запрещая ее.

Может, я чего-то не понимаю, но именно запреты и делали такой привлекательной ИХ музыку, кино и одежду. Из своей первой юности я помнил, как на комсомольских собраниях нас стращали тем, что носить заокеанские джинсы — это значит лить воду на мельницу империализма. А не проще ли было закупать их побольше и продавать подешевле, чтобы все эти «левайсы», «монтаны» и прочие «ранглеры» перестали быть элементами красивой жизни, а превратились бы в обычные синие штаны?

Когда «Апокалипсис…» завершился, я отправил своих учеников и воспитанников по домам. Расходились притихшие. А может быть — стеснялись при мне выразить обуревавшие их эмоции. И сейчас, выйдя на улицу, начнут орать, подражая американским капралам и устраивать дурашливые спарринги, словно персонаж Брюса Ли со своими врагами.