Физрук

Да вот зачем пацану зря нервы трепать? Первая любовь — это такая штука. Я бы сказал — опасная. Из-за нее подростки совершают разные глупости, а моя задача, как педагога, удерживать их от опрометчивых поступков, даже в ущерб собственному удовольствию.

Проводив Наташу, я вернулся к себе. Утром я отвел Зимина в детскую поликлинику, где ему закрыли справку и разрешили идти в школу. Одноклассники обрадовались его появлению. Все-таки моя сказочка сработала. Ну и прекрасно. В каждом классе должен быть свой герой. На большой перемене я переговорил с Курбатовым, сообщив ему, что никто на меня пока не выходил, если не считать извинений, которые принес мне Киреев. А потом мы пообедали с Рунге, обсудив наши планы по организации клуба и съемкам нового фильма.

— Я поговорил с председателем нашего ЖЭКа, — сказал Карл. — В принципе он согласен предоставить подвальное помещение нашего дома. Сейчас там склад разного коммунального хлама, но его можно перенести в другое место, а большую часть и вовсе выбросить.

— Отлично. Давай сегодня, после уроков сходим и посмотрим этот подвал!

— Конечно!

— Ну и отлично!

Я и в самом деле обрадовался. Есть подвижка в деле организации клуба. И вообще у меня почти все хорошо. Живи да радуйся. Однако радовался я рано. Обо мне вспомнила Эвелина Ардалионовна. Подошла прямо в столовой, чего раньше с ней не случалось, и попросила зайти к ней на следующей перемене. Не то что бы меня сильно взволновала эта просьба. Однако — насторожила. Точнее — не сама просьба, а необычайно мирный для Шапокляк тон, которым она ее произнесла. И когда я входил в ее закуток, то не знал, чего от нее ждать.

— Александр Сергеевич, — начала завучиха, предложив мне сесть, что тоже прежде не бывало. — Я хочу с вами поговорить.

— Слушаю вас, Эвелина Ардалионовна, — кротко произнес я.

— Прискорбно, что вы отсутствовали на педсовете, который мы проводили десятого января, но мне сообщили, что вы были в Москве, где выполняли важное поручение.

— Кто вам это сообщил, товарищ Царева?

— Этого я не могу вам сказать, но поверьте — эти товарищи знают, что говорят. Не скрою, эти сведения позволили мне взглянуть на вас с иной точки зрения. При всей вашей внешней несобранности, я бы даже сказала — моральной неустойчивости, вы человек, способный на серьезные общественно значимые поступки.

— Допустим, — кивнул я. — Я только не пойму, к чему вы клоните, Эвелина Ардалионовна?"

"— Я хочу реорганизовать работу в нашей школе, чтобы повысить успеваемость, наладить дисциплину, приобщить к общественной работе весь педагогический коллектив, а учащихся — к художественной самодеятельности, к борьбе за дело мира во всем мире, к поддержке народно-освободительного движения в развивающихся странах, а также — к физкультуре и спорту.