Физрук

— Я майор госбезопасности Телегина Ольга Михайловна, — представилась моя «квартирная хозяйка». — Обращаюсь к задержанным — вы знаете, почему вас задержали?

— Понятия не имею, — пожала плечами Эсмирка."

"На удивление она была спокойна, лишь делала недоумевающие круглые глаза, будто ее застукали за кражей булочки в хлебном магазине, а не взяли с поличным по факту госизмены.

— А вы, господин Керн?

— Я и не подозревал, что помощь даме является в Советском Союзе преступлением, — высокомерно заявил иностранец на сносном русском языке. — Эта женщина обронила сверток. Я наклонился, чтобы поднять его, и тут эти молодые люди стали фотографировать меня и хватать за руки. Безобразие! Я буду жаловаться!

— Вас задержали в момент приема у гражданки СССР материалов, которые составляют государственную тайну нашей страны, — металлически голосом проговорила майор.

— Это чушь! Докажите! — потребовал Керн с напускным возмущением, но его руки подрагивали, а на лбу выступили капли.

— Понятые, прошу вас, подойдите к столу, — сказала майорша.

Там и подходить-то негде было, полшага шагнуть. На нас наставили камеры. Телегина неторопливо развернула «Литейский вестник» и побледнела. Я еле удержался, чтобы не присвистнуть, а Вершкова громко ойкнула. Да и было с чего. На затертой газетке лежала пудренница и тюбик губной помады.

— У вас уже и женская косметика составляет государственную тайну? — откровенно поглумился иностранец.

Ольга Михайловна несколько мгновений молчала, собираясь с духом, а потом сказала деревянным голосом:

— Примите мои извинения за это недоразумение, господин Керн. Вы вправе подать на меня жалобу в установленном порядке. А пока можете быть свободны.

— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, госпожа майор, — произнес тот, вставая.

Когда за ним захлопнулась дверь, Кривошеина сказала:

— Ну так я тоже пойду? За губную помаду и пудренницу у нас не сажают.

Телегина, которая, по всему видно, тяжело переживала фиаско, тут же оживилась.

— Вам виднее, гражданка Кривошеина или как вас там на самом деле зовут, — сказала она. — Вам ведь не впервой, верно?.. Содержание притона, торговля наркотиками, мошенничество… Я ничего не забыла?

— Это все в прошлом, гражданка начальница, — усмехнулась Эсмирка. — Я свои вины уже отработала у кума по полной.

— Старые — да, — согласилась майорша. — А с новыми пусть МУР разбирается.

— Ну там хоть не притащат туфтовых понятых, — огрызнулась напоследок «королева».

— Вы свободны, товарищи, — кивнула нам Ольга Михайловна.

Мы с Вершковой покинули опорный пункт, не узнав о том, что было с нашей попутчицей дальше.

— А куда же подевались материалы, которые я отдала Эсмеральде у Третьяковки? — спросила Маша.

— Ну-у, скинула где-то, — предположил я.