Физрук

Хотя, может и не глупость, а своего рода импровизация… Дескать, отчаялся мужик. Набить морду обидчику погоны не позволяют, вот он и решился на этот нелепый спектакль…

Впрочем, до этого он попытался поссорить меня с Илгой. Тоже ведь глупость, но вполне укладывается в образ мечущегося от обиды, но связанного законом по рукам и ногам обманутого мужа… Правда, в эту картинку не помещаются попытки втащить меня в дело Стропилина. Хотя почему не помещаются?.. Я ведь не знаю, что было раньше? Потуги меня пристегнуть к уголовному делу или эта игра в неблагородного мстителя? А какая, в общем, разница. Главное, мне теперь понятно, что Киреев вовсе не неподкупный страж закона. Так что пусть только рыпнется!"

"Я вернулся домой уже ближе к ночи. Нужно было выспаться перед рабочей неделей. Илга посмотрела на меня с удивлением, но ни слова в упрек не произнесла. Вряд ли ей было не интересно, где я болтался весь день, но она хорошо усвоила правило: если мужчина сочтет нужным, он сам все расскажет. А если не сочтет, значит, ей и знать этого не нужно. Я немного перекусил, вымылся и лег спать. Мне снились здоровенные клопы с рожами Коленкина, Третьяковского, Дольского и Киреева, они ползали по стадиону наперегонки, а клопиха с физиономией Эсмеральды погоняла их хлыстом из арсенала БДСМ. Приснится же такое.

Утро в школе началось как обычно. Трёп преподов в учительской. Первый урок. Косые взгляды Шапокляк, которая, видимо, все никак не могла успокоиться, что ей не удалось меня прищучить. Правда, после показа нашего фильма она слегка попритихла. А может — не после фильма. Недаром же, время от время, она косится влюбленными глазами на военрука, а бедолага Григорий Емельяныч не знает куда ему деваться от такого счастья. Видать, малость перестарался, утихомиривая по моему совету завучиху. В любом случае, я ему благодарен. Мне бы ни за что не решиться на такое.

На большой перемене меня вызвал к себе директор. Мы с ним давно не общались с глазу на глаз. Мне даже было немного стыдно за то, что я перестал заглядывать в гости к семейству Разуваевых. Правда, с Пал Палычем и Тигрой я регулярно виделся на работе, но так то работа. Вот и сейчас, вызывая меня в свой кабинет, директор вряд ли хотел поболтать со мною по душам. Причина, скорее всего, та же работа. Если — не хуже. К сожалению, я угадал. Когда я переступил порог, сердце екнуло. Разуваев был не один. Кроме него присутствовала Эвелина Ардалионовна, Лилия Игнатьевна и… Мой ученик.

— Что случилось⁈ — выпалил я с порога.

— У нас ЧэПэ, Александр Сергеевич, — вздохнул Пал Палыч, кивая на Зимина — единственного из присутствующих, кто оставался на ногах, не считая меня.

— Что ты натворил, Сергей? — спросил я у него.

Тот лишь дернул плечом.