Физрук

Признаться, я не был готов к ее появлению. Не в том смысле, что не ожидал, скорее — думал, что придет мама… В смысле — мать Шурика Данилова. Это было бы вполне естественно. Может, с Пелагеей Ивановной что-то случилось? Сходу спрашивать Илгу об этом я не стал. Мы обнялись и поцеловались, и она принялась выкладывать из авосек принесенное: апельсины, яблоки, печенье, умывальные принадлежности, старые треники, футболки, тапочки.

— Я поговорила с твоим лечащим врачом, — деловито сообщила Илга. — Он говорит, что еще два дня тебя понаблюдают и отпустят домой. Разумеется, с неделю еще придется побыть на больничном. В школу я уже сообщила.

— Спасибо, — сказал я. — А ты когда узнала о том, что я угодил сюда?

— Мне позвонили ночью из больницы, — ответила она.

— А мама знает?

— Да, конечно… Она очень разволновалась, пришлось даже неотложку вызвать. Сейчас лежит дома.

— Передай ей, что ничего страшного со мною не случилось.

— Обязательно передам.

— Все-таки нехорошо, что ты поздно домой возвращаешься, — проявил я заботу. — Ты же видишь, сколько всякого отребья шляется по городу…"

"— Обычно я вызываю такси, чтобы сразу же ехать домой.

— Откуда у тебя только деньги на это? — пробурчал я.

— Мне хорошо платят, — последовал ответ. — Родители детей с нарушениями речи готовы на все, чтобы их чада говорили правильно.

— Ясненько…

— Ты главное — не волнуйся, Саша, все будет хорошо!

Я вроде не волнуюсь. Спокоен, как раненный удав. Она поцеловала меня. Эх, если бы мы были не в больничной палате, куда могут в любой момент войти, я бы ее так просто не отпустил. Илга поняла это, поэтому мягко отстранилась и сказала:

— Я приду завтра!

И ушла. А я остался в непонятных чувствах. М-да, в таких условиях не волноваться не получится. Что скажет «дохтур»?.. По крайней мере, я мог теперь одеться и умыться по-человечески. И съесть апельсин. За последним занятием меня и застала медсестра. Она пришла измерить мне давление. Откровенно говоря, я был рад ее появлению. Очень приятная девушка, и каждое прикосновение вызывало во мне ощущения, не подобающие ушибленному на темной улице пациенту. А уж грудь у нее была выше всяких похвал!

— Простите, сестричка, как вас зовут?

— Наташа, — с улыбкой ответила она.

— Очень приятно.

— Взаимно…

— Я смотрю, вы и ночью дежурили и сейчас тоже на работе…

— Я на сутках.

— Значит, вечером вы уйдете?

— Да, сменюсь…

— Очень жаль…

— Почему же?

— Ну вы такая красивая девушка и уколы делаете божественно…

— Моя сменщица — не хуже…

— Да я верю, но…

— Больной! — строго произнесла Наташа. — Вам вредно волноваться!

— Да как же тут не волноваться! — воскликнул я. — Если такая девушка вечером меня покинет!

— Ох, уж эти мужчины… — вздохнула медсестра.