Физрук

Лишь в тех моментах, когда требовалось сделать акцент на том, как выглядит тот или иной персонаж, кадры снова становились цветными.

Я понимал, что фильм любительский, немного наивный, актеры местами переигрывают, видно что интерьеры по большей части нарисованные, а предметы обихода — бутафорские, но все-таки это было здорово. Придуманная двумя пацанами из моего класса история ожила на экране, и оживили ее другие пацаны и девчонки, при поддержке и прямом участии многих взрослых. Это был результат коллективного творческого труда не профессионалов, но любителей в самом лучшем смысле этого слова.

Когда последние кадры промелькнули и пленка закончилась, Карл выключил проектор и принялся вручную перематывать пленку. Зрители молчали. Неужто — разочаровались?

— Уф, — первым нарушил тишину Алька. — Так страшно…

И все присутствующие с облегчением рассмеялись.

— Ну что, товарищи деятели советского кино, прошу к столу, — сказала супруга преподавателя немецкого языка, появляясь на пороге комнаты. — За обедом все и обсудите.

Это предложение всех устраивало и компания, радостно гомоня, отправилась в гостиную, где и был накрыт стол. Мы с Алькой и Толиком помнили блюда, которыми нас угощал Карл Фридрихович, но сразу поняли, насколько далеко ему до кулинарного мастерства супруги. Думаю, что и на столе короля Людовика XIII не бывало такой вкусноты. Тем более, как рассказывал наш историк, повара прошлого использовали порой весьма странные ингредиенты для королевского угощения, вплоть — до мочи.

К счастью, Эмма Францевна таких изысков не допускала. Приготовленные ею блюда были простыми по составу, но приготовленными столь виртуозно, что каждый кусочек таял на языке, ну или хрустел. Какой-то необыкновенно вкусный гусь с прожаренной корочкой, картофель ломтиками в сыре, колбаски, а на десерт — легендарный шварцвальдер киршторте — торт «Черный лес». Ребятня и взрослые, присутствующие за столом, не уставали нахваливать хозяйку, а та краснела от удовольствия.

Насытившись, перешли к обсуждению фильма. Обычно на полный желудок люди становятся благодушными, но к создателем игровой кинокартины «Алька и Три мушкетера» это, видимо, не относится. Они оказались беспощадны к себе и своему творению. Я даже опешил — до того суровыми были их оценки. Правда, суровее всего они оценивали свою работу, и при этом всячески нахваливали чужую. В конце концов, я не выдержал и вмешался в этот хор самобичевания и восхваления друзей."

"— Дорогие мои, — начал я.