Физрук

Пришлось всю толпу усадить на скамеечки и велеть помалкивать. Детишки, а в субботу это были пацаны, то и дело озирались на своих предков. Одни с осуждением, дескать, чего пялитесь, другие — с надеждой, а вдруг пожалеют и избавят от этой муки. Я подмечал, кто из пацанят чего стоит. В общем, ничем серьезным я их не нагружал. Так, обыкновенная разминка с элементами стоек и блоков. Ну и, конечно, кувырки для самостраховки, куда уж без них. Родичам было интереснее, чем самим «будущими каратистам». Правда взрослые тоже вели себя по-разному.

Кто-то благоразумно помалкивал, кто-то перешептывался, кто-то читал газету. А одна дамочка хрустела леденцами. Это такие особенные леденцы, крохотные разноцветные конфетки в круглой и плоской жестяной баночке, называются монпансье. Так вот, она то и дело открывала баночку, доставала горсточку этих монпансье, и потом громко их грызла. Сначала я старался не обращать внимания на этот хруст, надеясь, что любительница сладкого образумится, но та не останавливалась и я вскоре ни о чем другом, кроме этого звука, лезущего мне в уши, думать не мог.

Пришлось объявить перерыв. Пацанята с визгом разбежались по спортзалу. Принялись молотить по боксерским грушам и кататься по матам. Во время занятий бы они проявляли столько энтузиазма. Я вздохнул и подошел к даме с леденцами. Она уставилась на меня, как солдат на вошь. Я не мог припомнить, видел ли ее раньше. Дамочка фирменная — джинсы, батик, кроссы — все импортное, а лицо глупое, но наглое. Вряд ли это мамаша кого-то из моих здешних подопечных, скорее — представительница. Стало ясно, что взывать к ее совести бесполезно.

— Уважаемая! — обратился я к ней. — Вы не могли бы не хрустеть леденцами, пока я веду занятия?

— Хм… Я не вижу, чтобы вы проводили тренировку, сейчас перерыв!

Глава 24

— Если вы и дальше намерены разговаривать в таком тоне, — сдерживаясь, проговорил я, — мне придется попросить вас покинуть помещение.

— Плевать я хотела на твои просьбы, — откликнулась сладкоежка, выпучивая глазки. — я даже мужу не позволяю мною командовать, ты кто такой?

— Я может и никто, но в таком случае, я сообщу остальным родителям, что из-за вас придется отменить сегодняшнюю тренировку. Как вы думаете, председателю горисполкома, чей сын присутствует на занятиях, это понравится?

— Ладно, ты меня еще попомнишь! — пообещала любительница сладкого, развернулась и потопала к выходу, виляя довольно упругой попкой.

Я медленно выдохнул. Женщин, конечно, бить нельзя, но иногда очень хочется. Все настроение испортила, дура. Перерыв кончился. После «удаления с поля» пожирательницы монпансье дело пошло куда веселее. Видать, она не только мне мешала. К концу занятий, я о ней и думать забыл. А уж тем более — после.