Физрук

— Наслышана, — сказала блондинка, поднимаясь и протягивая мне руку. — Красавина!

Я пожал ее нежные с виду, но отнюдь не хрупкие пальцы.

— Данилов.

— Садитесь, товарищ учитель.

Я опустился на стул, на котором, вероятно, сиживали многие из моих подопечных. Не очень, я скажу, приятное ощущение. Почти как сиживать у капитана Киреева в кабинете.

— Давненько я хотела повидать вас, Александр Сергеевич, — продолжила инспектор по делам несовершеннолетних.

— Что, часто мои ребята оказываются в этом кабинете? — спросил я.

— Ваши в последнее время ни разу.

— Слава труду!

— Да-да, именно — труду, — не приняла моего тона старший лейтенант. — Видимо, ваш работа и послужила снижению уровня правонарушений среди учащихся вашего класса.

— Мои заслуги здесь минимальны, — скромно признался я. — Ребятам просто нравится спорт.

— Я слышала, что вы организовали секцию по самбо.

— Да, недавно начал вести…

— Вот и Кирилл Арсентьевич о вас хорошо отзывается.

— Он уложил меня на обе лопатки, — смущенно пробормотал старшина.

— Вот-вот, а ведь Кирилл Арсентьевич у нас человек бывалый, — улыбнулась Красавина. — Если позволите, я хотела бы посмотреть на ваши занятия.

— Приходите во вторник или в четверг, — сказал я. — Только, если можно — не в форме.

— Понимаю, — кивнула она. — Чтобы не смущать ребят.

— Вы, конечно, их и так смутите…

— Почему?

— Красивая девушка.

— Спасибо! — вдруг покраснела старший лейтенант. — Так может мне не приходить?

— Наоборот! — спохватился я. — Путь мальчишки себя покажут. В восемь вечера мы начинаем.

— Тогда приду.

— Мы будем ждать!

— До встречи!

Я поднялся. Мы снова обменялись рукопожатиями. Старшина проводил меня до выхода и сказал на прощание:

— А мой Сенька просто переменился. По вечерам не шлындает где попало, а сидит дома, уроки делает. Так что, спасибо вам!

Ну просто бальзам на душу. Особенно после дебильных вопросов рогоносца Киреева. Однако на этом приятности сегодняшнего дня закончились. На большой перемене в школу приперся Стропилин. Я этому даже обрадовался. Пригласил его в тренерскую, чтобы пацаны не видели. И там сгреб за грудки и припер к стенке.

— Ну, что Иннокентий Василич! — прошипел я. — Собрание сочинений Ильича, говоришь!..

— Ты чего, Данилов, офонарел! — заерзал он. — Отпусти!

— Сначала я тебе зубы выбью! — пообещал я. — Они у тебя в тундре все равно выпадут…

— Да в какой — тундре⁈ — запаниковал Стропилин.

— В той, где ударно вкалывают ЗэКа… Забайкальские комсомольцы… Слыхал о таких?..

Я встряхнул его так, что у него лязгнули еще целые зубы, и отпустил.

— Ну чего ты взбеленился?.. — пробормотал Кеша. — Ну не книжки, ну — пласты…

— А то, что ты под статью стараешься меня подвести, гнида! — ответил я.