Физрук

Там, как всегда, был полный ажур. И даже бутылочка вина.

— Боже, красота-то какая! — ахнула гостья. — А я себя уговаривала после шести не жрать, но разве перед такими яствами устоишь?"

"Я взялся открывать бутылку, Илга — раскладывать по тарелкам жаркое. Когда я наполнил бокалы, мы чокнулись, выпили и накинулись на еду.

— Так кто под меня копает? — снова спросила жена, когда мы изрядно закусили.

Пришлось мне пересказать ей наш, с Маринкой, разговор.

— Знаете, — вдруг вспомнила она. — Мне Аксинья Мареевна… Ну это бабушка Кирюшки, с которым я занимаюсь… Так вот, она рассказывала, что заходил к ним какой-то, как она выразилась, плюгавенький, и все выспрашивал, сколько я за занятия беру…

— Плюгавенький? — переспросил я. — Это точный портрет Киреева!

— И что ему ответила эта… Аксинья Мареевна? — спросила Маринка.

— Правду! — ответила Илга. — Ничего я с них не беру… И не возьму никогда.

— Да-а, — протянула гостья. — Теперь я уж точно поговорю с отцом… В самом деле, подлые приемчики применяет этот капитан… Я, как-никак, юрист по образованию… Если все вскроется, Кирееву можно будет предъявить превышение должностных… Но пока говорить об этом рано…

— Спасибо, Маринка! — искренне сказал я, а Илга кивнула.

Мы усидели бутылочку, и гостья стала собираться.

— Проводишь меня, Саша? — спросила она. — А то я машину далеко поставила…

— Конечно — проводи! — поддакнула жена.

В прихожей я помог Маринке одеться, оделся сам. Мы вышли из подъезда, прошли через двор, а когда оказались за воротами, сразу же наткнулись на «Жигуль», на котором я уже видел Михайлову.

— Это ты называешь — далеко поставила? — хмыкнул я.

— А как еще было тебя выманить из дому?

— Для чего?

— А вот для чего! — сказала она и кинулась мне на шею.

Прилипла так, что я еле ее от себя оторвал.

— Ну чего ты? — обиженно буркнула Маринка. — Сядем в мою машинку, заедем в парк, там сейчас никого…

— Ты решила аванс с меня получить за свою помощь?

— Дурак! — сказала она, отстраняясь и доставая из кармана пачку «Кэмел» и закуривая. — Присушила тебя эта балтийская вобла, что ли…

— «Присушила», — повторил я. — Ты еще скажи — приворотное зелье в суп подлила… Бабья терминология…

— Тогда чего ты ерепенишься?.. Я ведь знаю — не монах ты, о тебе слух по городу идет…

— Если хочешь, принцип у меня такой, — сказал я. — Если я живу с женщиной, на сторону не гляжу…

— А-а, ну ладно! — кивнула она. — Пока, принципиальный!

Она села в машину и завела мотор. Обиделась?.. Черт сломит ногу с ними, с бабами… Изменяешь — плохой, и не изменяешь — плохой… Я вернулся в дом. Илга убирала на кухне. Потом мы легли спать.

С утра у меня было «окно» и я пошел в общежитие. Пора было сдать комнату, а заодно глянуть, что за коробки оставил Кеша. Нехорошее предчувствие не оставляло меня.