Физрук

Я ждал, с колотящимся сердцем, слушая отдаленные шумы в трубке. Наконец, послышались шаги, но не легкие Илгины, а тяжелые шаркающие.

— Алё? — прозвучал в трубке голос старушки.

— Да, слушаю!

— Нетути ее, Артуровны-то, — пробурчала нянечка. — Тока зря меня, старуху, гонял…

— Ладно, — буркнул я. — Спасибо!

И бросил трубку. Мне хотелось сейчас все крушить, но я взял себя в руки. Надо спокойно во всем разобраться. Если этот рогоносец из ОБХСС намекает, что Илга мне изменяет, я ему морду пощупать всегда успею. Не всегда же он в погонах ходит… А если она и вправду мне рога наставляет, что ж пусть уматывает, вещички я ей соберу… Отдам все, что натащила… Обойдусь без матраса, холодильника и посуды…

Пока я висел на телефоне, Курбатов, оказывается, умотал на кухню, наполнил чайник водой из крана и поставил на плиту, кипятить воду. Ну да, я же обещал чувака накормить… Порылся в холодильнике, обнаружил в нем две кастрюли: одну с супом, другую с отварной картошкой. Были еще сосиски. Поставил сковородку, зажег конфорку под нею, налил растительного масла.

Порубил сосиски и картошку на дольки, и все это сгреб с разделочной доски в сковородку. Обжарив получившуюся смесь и заварив чаю, я накрыл на стол. Словом, делал вид, что все у меня нормально. Ну принес коллега телефон, мы проверили его работу и теперь собрались перекусить и поболтать. Жаль выпить нечего… Да и нельзя… В восемь часов секция. Пацаны придут, а значит я не имею права не прийти. Что бы на самом деле Илга сейчас ни вытворяла…

Трудовик поел, поблагодарил и усвистал. Я взглянул на часы. Двадцать минут восьмого. Пора было идти в школу, вести занятия секции. Я бы все равно сорвался из дому, даже если бы никакой секции не было, только пока не решил, поеду ли разыскивать Илгу или подожду, покуда она вернется? Ведь я не обязан верить этому Сильвестру Индустриевичу!.. Ясно же, что он хочет мне отомстить и при этом ссыт сделать это по-мужски, вот и решил, гнида, поссорить меня с Илгой.

Ну что ж, правду я выясню, и если эта ОБХССная вошь брешет, пусть пеняет на себя. Я не терпила, чтобы спускать такое оскорбление. Да, Шурик, часть души которого все еще живет во мне, может и попытался бы решить дело миром, но я не он, у меня на таких, как этот Киреев, завсегда кулаки чешутся… Нет, ждать возвращения Илги я не буду, лучше поеду и разберусь на месте.

В школу я вошел ровно в восемь вечера. Пацаны уже собрались. Переодевались в раздевалке в самбовки и шорты. Я подозвал Красильникова — самого рослого, умного и дисциплинированного из всех в секции.

— Послушай, Вадик! — сказал я ему. — Мне нужно отлучиться на часик. Ты же помнишь, чем мы занимались в прошлый раз?

— Помню, — сказал тот.

— Вот и позанимайся с ребятами.

— Хорошо, только вы им сами скажите об этом.