Физрук

Смущало ли меня то, что прошлый хозяин квартиры арестован? Нет. Мало ли что бывает. Я здесь ни при чем. Ни в каких махинациях не замешан. Наоборот — где-то даже герой. И если уж разобраться, я не менее достоин двухкомнатной квартиры, нежели неведомый мне Всеволод Еремеевич. Двушка по закону мне не положена — нет жены и ребенка. Но сильные города сего знатно подсуетились.

В дверь позвонили, и хотя она была открыта, я все же вышел в прихожую, чтобы впустить пришедшего. Им оказался здоровенный детина в робе, в руках он держал железный замызганный чемоданчик.

— Иван! — представился он. — Слесарь ЖЭКа.

— Александр!

Я пожал ему руку. Иван скинул сапоги, прошел в ванную, погремел ключами, пустил на пробу воду. Потом нырнул в сортир. И вскоре там тоже зашумела вода. Из туалета слесарь заглянул на кухню — включил газ, проверил, как работает плита. Вернулся в прихожую, сообщил:

— Все в порядке!

— Благодарю! — сунув ему трешку, сказал я.

— Если что, обращайся, — откликнулся он. — Пять-пять-тридцать-восемь-четыре.

— Хорошо!

Иван надел сапоги и отбыл. Я достал записную книжку — при отсутствии в этом мире смартфонов и Интернета, я приобрел привычку записывать все нужное — и занес в нее телефонный номер жэковского слесаря Ивана. Больше пока мне делать в этой квартире было нечего. Я вышел, запер ее и отправился в общагу. Что ни говори, а ощущения у меня были сложные. В любом случае — особой радости я не испытывал. И не потому, что мне жалко бывшего обитателя квартиры номер тринадцать. Наверняка он заслужил свою участь, но лучше мне бы этого не знать.

Вечерело, загорались огни. Я свернул на Ленина. Побрел вдоль тротуара, шурша опавшими листьями, которые успели опасть в изобилии к исходу сентября. Все еще было тепло. Носились во дворах ребятишки. Взрослые спешили с авоськами из магазинов, что призывно сияли полукруглыми окнами. Шуршали шинами редкие автомобили, автобусы и троллейбусы. Город настраивался на вечерний отдых после первого на неделе трудового дня. Соберутся семейные люди на кухнях, будут ужинать, обсуждая события заканчивающегося понедельника.

Я поневоле сравнивал все это с той суматохой, что царила… Вернее — будет царить в городах через полвека — телефоны трезвонят, электросамокаты шастают, автомашины плотным потоком прут по проезжей части, светятся вывески, рекламные билборды, люди болтают на ходу с незримыми собеседниками, которые находятся от них, может быть, за сотни, а то и тысячи километров, или переписываются на ходу с теми, кого не знают ни в лицо, ни по имени, и скорее всего — никогда не узнают.

И делать это будут не какие-нибудь инопланетяне, а те, кто сейчас тащит в сетчатой сумке батон хлеба, спеша домой к моменту начала показа по телевизору сериала «Цыган».