Физрук

Нина проводила ее и вернулась с новым претендентом и его сопровождающим. На этот раз — это была девочка, дочь третьего секретаря горкома партии. Ни сам третий секретарь, ни его супруга явиться не соизволили — много чести — прислали дочь с шофером. Парню было все равно, возьмут ли его подопечную в спортсекцию по карате, но сама девчушка проявляла живой интерес и выглядела спортивной, так что и ее я предварительно записал с чистой совестью."

"Дальше пошли претенденты, чьи предки были административным рангом пониже, но несомненно, имели вес, занимая каждый свою полочку в городской иерархии «нужных» людей. Эти не столько упирали на свое общественное положение, сколько — на связи и возможности «не остаться в долгу». Детишки у них были разные. Одни и в самом деле горели возможностью научиться крутому боевому искусству, другие были равнодушны к спорту и физкультуре, как таковым, третьи в принципе не годились. Последним я тоже не отказывал, но требовал принести справку от врача.

К трем часам дня поток начал иссякать. И слава богу! Я ведь обещал быть к четырем у Кривцовых. Когда претендентов больше не осталось, я взял у Нины список, но не стал его перечитывать, а лишь взглянул на итоговое число. Пятьдесят восемь человек — тридцать шесть пацанов и двадцать две девочки. Многовато! Однако какое-то число отсеется по медицинским показаниям, если только родители предоставят подлинные справки, а не купленные. Ну а остальные сами бросят, как только поймут, что это им не теннис…

На сегодня можно было считать миссию исполненной и с чистой совестью отправиться в гости к Лизоньке. По пути я заскочил в кулинарию и купил торт. Через десять минут на мой звонок дверь открыла мать моего ученика. Одета она была так, что у меня не осталось сомнений — Толик сейчас где-нибудь в кино, а потом должен пойти погулять. Тем не менее, времени мы терять не стали. Конечно, мне хотелось жрать, но настоящий мужчина, прежде чем потребовать у женщины обед, должен его заработать. И я, скажу скромно, заработал.

За обедом, который смело можно было назвать ужином, мы мило общались. Лиза, как-то незаметно для меня самого, стала первой моей настоящей любовницей в 1980-м. Все остальные связи были слишком мимолетны. Признаться меня несколько смущал тот факт, что она мать моего ученика, поэтому афишировать эти отношения не стоило. Да я, как истинный джентльмен, и не собирался звонить о них на всех перекрестках. Лиза, я думаю, — тоже. Оставалось надеяться, что и Толик не проболтается.

— Кривцов сильно пил, — рассказывала она о своем муже, подкладывая мне в тарелку лучшие кусочки.