Физрук 2: назад в СССР (СИ)

Однако силы, управляющие моей судьбой еще не исчерпали все, заготовленные для меня сюрпризы. В приемной меня перехватила завучиха, о которой я уже и подзабывать стал. Не в том смысле, что не встречал ее больше — каждый день она инспектировала учительскую, проверяя: весь ли преподавательский состав в наличии — но вот меня она некоторое время не дергала. И вот — приспичило! Впившись в меня сверлящим взором, старуха Шапокляк прошипела:

— Александр Сергеевич, уделите мне пару минут!

Глава 14

Какого черта ей от меня понадобилось? Эвелина Ардалионовна пропустила меня в небольшой закуток, который служил ей кабинетом, а на самом деле был выгородкой в приемной. Старательно меня обошла, чтобы не дай Маркс, не прикоснуться, заняла стратегическую позицию напротив и, понизив голос почти до шепота — ну да, стеночки-то в ее кабинетике тоненькие — произнесла:

— Я вызвала вас для серьезного разговора, товарищ Данилов.

— Слушаю вас, товарищ Царева! — нарочито громко откликнулся я.

Она нервно оглянулась, словно боялась, что кто-то нас и впрямь подслушивает, и прошипела:

— Речь идет о вашем моральном облике, Александр Сергеевич.

— А что с ним не так?

— Вы зачастили к своему ученику Кривцову Толику…

— Я имею право знакомиться с бытом своих учеников.

— Верно, но кого еще из них вы посещали?

— Пока — никого, — не стал врать я.

— Вот видите! — обрадовалась завучиха. — А у Кривцова одинокая мать!

— То есть, вы хотите сказать, что если у кого-то из моих учеников не полная семья, я не имею права их посещать?

— Не юлите, товарищ Данилов! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

— Если вас это утешит, Эвелина Ардалионовна, больше я не намерен посещать своего ученика Кривцова. Сосредоточусь на изучении бытовых условий других учащихся.

— Я рада, что сумела достучаться до вашей совести, — чопорно сообщила она. — Мы обязаны соблюдать моральный кодекс строителей коммунизма неукоснительно!

— Даже, если это идет вразрез с нашими чувствами?

Шапокляк опешила. Она явно не ожидала такого поворота темы.

— У настоящего коммуниста не должно быть порочных желаний, — пробормотала завучиха.

Я шагнул к ней, приблизившись вплотную. Вырваться она не могла, а позвать на помощь было ниже ее достоинства. Она смотрела на меня выпученными глазами, не зная, чего от меня ждать.

— Все очень просто, товарищ Царева, — прошептал я.