Физрук-10: назад в СССР

— Будут созданы такие барьеры, что любой, кто попытается их обойти, будет восприниматься, как распространитель намеренной дезинформации. Любая общественно опасная ложь будет объявлена вне закона.

— Постойте, а как же вы сами собираетесь обойтись без тотальной лжи?

— А кто вам сказал, что мы собираемся обойтись без нее? Наоборот, ложь и именно тотальная, окажется барьером на пути к разглашению государственной, военной и профессиональной тайны. Не останется только так называемых «личных» тайн. Гражданин нашей утопии перед государством будет прозрачным, как стеклышко.

— Вот в этой самой лжи вы и запутаетесь. Пытаясь сбить обывателя с панталыку, сами станете не способны отличить правду от неправды. Начнется самое обыкновенное повсеместное очковтирательство, приписки, выдача желаемого за действительное.

— Согласен. С этим могут возникнуть проблемы, — не стал спорить Переведенский, и на его круглом, мягком лице воссияло солнце вдохновения. — Однако вы — ученые, и вы, товарищ Третьяковский, персонально — поможете нам в том, чтобы этот идеал социалистического общества смог осуществиться.

— Персонально я, товарищ Переведенский, отказываюсь участвовать в этой затее.

Солнце в лице профессора померкло.

— Вы забываетесь, товарищ Третьяковский, — совершенно иным тоном произнес он. — Мы с вами не в дискуссионном студенческом клубе, а в спецтюрьме МГБ. И вы не вольнонаемный сотрудник, а — заключенный. Даже по этапу я вас отправить не могу. Вы слишком много знаете.

— Тогда вызывайте конвой.

— Думаете вас просто поставят к стенке? — осведомился профессор. — Как бы не так… Вас вернут на конвейер. Я лично попрошу об этом Кукольника. Умереть вам не дадут, но и жить — тоже… Изматывающая, обессмысливающая любую жизнь череда пыток и издевательств…

— А если я сейчас размозжу твою гнилую черепушку, а потом окажу сопротивление прибежавшей охране, вряд ли со мною будут церемониться. Выведут за угол и кокнут.

— Видите эту штуку? — спросил он, показав мне немного излишне толстую и массивную на вид авторучку. — Это — не паркер, а миниатюрный излучатель Рюмина. Вы и встать не успеете, как я превращу вас в идиота, вроде тех, что вы видели на экране.

— Это была фальшивка, — уже не столь уверенно произнес я. — Откуда Кукольник мог взяться в Берлине в сорок четвертом, да еще в психушке?

— Ролик постановочный, не отрицаю, — сказал профессор. — Никакие немцы таких опытов не проводили.

— Зачем же вы его тогда сняли?

— Вот. Вы уже задаете вопросы, значит, передумали возвращаться на конвейер. Идиотом вам тоже становиться не хочется. Это хороший признак. Если вы еще не поняли, я уже доверил вам информацию, абсолютно закрытую для большинства сотрудников НИИ-300, как вольнонаемных, так и заключенных.