Физрук-10: назад в СССР

Пока четверо бойцов поднимут двух инсектоморфов, пока запихнут их в микроавтобус, якобы принадлежащий почтовому отделению, можно расслабиться и поговорить. По крайней мере, «мальчик-молния» так решил. Соблюдая субординацию, хотя и не являлся подчиненным капитана, он обратился к нему:

— Товарищ офицер, разрешите мне обратиться к товарищу Данилову?

— Обращайтесь! — отмахнулся тот.

— Поверьте, Александр Сергеевич, детям ничего не угрожает, — заговорил Игорек. — «Процесс» — философия прорыва сознания на новый уровень осмысления реальности. Да, для обыденной жизни это может быть мало пригодно, но для творчества, для решения каких-нибудь особых задач, которые мы сейчас даже представить не можем, их способности пригодятся. Так что все не зря.

— Мне главное, чтобы не чувствовали себя изгоями, — заговорил я. — Чтобы они могли стать полноправными членами общества, потому что хуже нет, чем превратиться в неприкаянных неудачников.

— Думаю, с вашей помощью они в них не превратятся.

Лязгнула дверь. Вошел Суховерко с еще одним бойцом.

— Товарищ капитан, двое задержанных подняты на поверхность и помещены в машину,— доложил Суховерко.

— Забирайте этого и уводите! — сказал Дементьев, указав на Комарова.

Оперативники вывели того из кабинета. Капитан взял со стола паспорта и спрятал их во внутренний карман, оставив только один.

— Гражданин Болотников, — сказал Дементьев. — Вас задерживать я оснований не вижу. Однако возможно вам придется дать показания следователю. Постарайтесь не покидать города. Сами понимаете, бегство вам не поможет.

— Я и не собираюсь убегать, — ответил Игорек.

— Пойдемте, Данилов, — сказал капитан.

Мы вышли с ним из кабинета и направились к лифту. Я не стал спрашивать, почему гэбэшник передумал арестовывать Болотникова. Видать, не усмотрел в его поведении ничего общественно опасного, а может потому что тот, в отличие от инсектоморфов, выглядел как человек? Оказавшись наверху, я сказал Дементьеву, что если больше ему не нужен, то хотел бы пойти домой. Капитан поблагодарил меня и отпустил. Я посмотрел на часы. Оказалось, что нет еще и одиннадцати. Быстро управились.

Поймав такси, я попросил отвезти меня в Заречье. На остановке, что неподалеку от Чертовой башни, водила меня высадил, получил оплату и укатил. Я двинулся к руинам старинной усадьбы. На душе моей было неспокойно. За прошедшие сутки с лишнем с машиной могло случится все, что угодно. В лучшем случае с нее могли снять колеса, дворники, зеркала и вдобавок — повыбивать стекла. А в худшем — угнать. И не просто угнать, а перегнать в другой район или даже область.

Завидев черную «Волгу» издалека, я выдохнул с облегчением, но радоваться не спешил. Подошел ближе. Колеса и зеркала на месте. Дворники — тоже. Стекла блестят в лучах солнца.