Физика любви

Именно я, а не мой друг, а когда нахожу, не знаю, что с ними делать. Потому что у меня из головы не выходит, что я вор. Что было бы, если бы Ян увидел ее учебник? Были бы они сейчас вместе? У него не было выбора, да и у нее тоже. Не могу отделаться от ощущения, что все это нечестно.

Яны нет уже достаточно долго, и я не единственный, кто это замечает. Вадос выдыхает дым, передает другу кальян и улыбается мне сквозь белые клубы. Думаю, эту улыбку он репетировал перед зеркалом и отточил ее до автоматизма. Но я не девчонка, на меня это не действует. Чую, что это дурное предзнаменование, и потому весь напрягаюсь.

Он поднимается и движется в сторону туалета. В «Котах» они общие, один предбанник и две кабинки, и я думаю, что он не просто отлить решил. Я перепрыгиваю через спинку дивана и в два шага оказываюсь перед ним.

– Привет, Глеб.

– Здоровались, – бросаю я.

– А чего ты подорвался? Разве не поприветствовать старого друга?

– Не скалься, мне твои улыбки до фонаря.

Он понижает голос, и я наконец вижу его настоящего:

– Свали с дороги, Янковский.

– Только тронь ее, и будешь зубы по всему бару собирать.

Вадос издевательски смеется. Его можно понять, он сейчас выше меня и весь состоит из литых мышц. Но я уже делал это и готов повторить. К тому же во мне клокочет бешеная ярость.

Чувствую, как кто-то касается своим плечом моего. Конечно, это Ян. Издалека распознал напряженную беседу и, как всегда, пришел на помощь.

Першин удовлетворенно улыбается:

– Значит, я не ошибся. Как же ты за нее трясешься.

– Парни, давайте без конфликтов, – примирительно говорит Ян.

– Тогда угомони своего пса.

Из друга мигом вышибает всю доброжелательность:

– Вадос, лучше заткнись. И на девочек наших даже не смотри.

– А зачем мне все, мне нужна только одна, – хмыкает Першин.

Я почти готов броситься на него, но из уборной выходит Яна и обводит нас настороженным взглядом.

Вадос меняется за секунду. Расцветает фирменной улыбкой и раскидывает руки в стороны:

– Яночка! Пойдем к нам за стол? Эти двое такие душнилы.

Она подходит своей танцующей походкой, становится передо мной, прислоняется спиной ко мне так, что я чувствую ее лопатки, и говорит:

– Ой, Вадик, ты так прав! Вы такие весельчаки, а они душнилы! Но это же мои душнилы.

Барышев прыскает от смеха у меня над ухом, и я не могу удержаться от улыбки. Яна четко сняла интонацию Першина.

Тогда мы втроем, не дожидаясь его реакции, поворачиваемся и уходим. И только уже сидя за столом, я понимаю, что так она меня успокаивала, своим касанием. Может осознанно, а может интуитивно. Эта девочка не перестает меня удивлять.

Мы снова в своей компании, но Яна сидит хмурая, да и у меня остался осадок, так что даже простодушный Попов не веселит меня так, как обычно. Когда в 22.