Финита ля комедиа

Вы заметили, с каким отвращением он смотрел на шинель и штаны?

— Помимо этого еще одно существенное замечание, — сказал Алексей. — Сапоги тесные, ссохшиеся.

Журайский с трудом их надел, а снять без посторонней помощи и вовсе был не в состоянии. А ведь ему надо было в них пройти некоторое расстояние, затем уйти, чтобы переобуться, а в промежутке тоже какое-то время находиться в них, бегать, переходить быстро из комнаты в комнату. В таком случае не обошлось бы без потертостей и даже мозолей, а у него ноги чистые, как у младенца.

— Правда ваша, господин хороший, — склонился в шутливом поклоне Вавилов, — но мозоли в нашем деле вещь сомнительная. Военно-полевой суд в мозоли наверняка не поверит.

— В том-то и дело, — вздохнул Тартищев и взглянул на часы. — Корнеев что-то задерживается…

И тут, словно по заказу, распахнулась дверь и на пороге вырос улыбающийся Корнеев. Сняв картуз, он поздоровался со всеми и обратился к Тартищеву:

— Разрешите доложить, Федор Михайлович! Гостей и посетителей Ушаковых, что побывали у них за последние три дня, я проверил. У всех без натяжек — полное алиби, но я все ж попутно одного паренька нашел, подмастерье у сапожника. Он в сторожке у своего дядьки квартирует, дворника соседнего с Ушаковыми дома.

В тот день он к сапожнику в будку не пошел по причине того, что порезал палец, и он у него сильно загноился.

От нечего делать спал парнишка да на улицу пялился, спал да пялился…

— И чего ж такого хорошего он напялился? — не выдержал Вавилов.

— Ну, во-первых, он видел, что какой-то молодой человек уходил от Ушаковых. Говорит, где-то часов в пять вечера. Сразу же после того, как от дома отъехала коляска, видимо, та самая, с кучером и горничной. В дом больше никто не заходил и не выходил. Вот только около шести часов вновь появился человек в шинельке, но во второй раз парнишка видел его со спины, и поэтому несколько сомневается, тот же самый или другой какой, — пояснил Корнеев и посмотрел на Тартищева:

— Может, опознание проведем? Покажем ему человек трех со спины, авось узнает…

Через четверть часа Журайский, Алексей и вестовой унтер-офицер, которого выбрали для опыта по причине сходного роста, стояли лицом к стене и спиной к парнишке подмастерью. Шинели полицейских были слегка светлее, чем шинель гимназиста, но в то время, когда парень заметил незнакомца, поднимавшегося на заднее крыльцо дома Ушаковых, уже смеркалось, и все шинели в это время, что мыши, одного цвета.

Парень долго к ним приглядывался, шмыгал носом, что-то бормотал, потом попросил всех троих пройтись по комнате и все ж беспомощно посмотрел на Корнеева.