Финита ля комедиа

— Н-но я не знаю! Любаша его все Жако, да Жако называла… Я еще смеялась, что ты его как пуделя какого кличешь? Она обижалась, а потом опять за свое: Жако то, Жако это…

— Он что ж, француз? — изумился Федор Михайлович.

— Да нет, — вместо невесты ответил Желтовский, — наверняка наш ванька, российский, но, похоже, с фанабериями. Одеколон она ему покупала непременно французский, зонт — английский…

— А он ее чем же одаривал? — не преминул полюбопытствовать Тартищев.

— А об этом российская история умалчивает, — развел руками Желтовский. — С фанабериями-то он с фанабериями, а пробавляться за счет женщины не стеснялся, как самый примитивный жиголо.

— Я еще помню, Любаша рассказывала, как они встретились в первый раз, — подала голос Наташа. — Она спешила куда-то вечером и почти бежала по тротуару. И налетела на Жако. У него в руках была коробка с шахматами. Коробка отлетела на мостовую, и шахматы рассыпались. Уже смеркалось, и они едва не ползали на коленях по мостовой, чтобы собрать фигурки. Любаша вспоминала: извозчики их объезжали, свистели и смеялись над ними. И сначала Они с Жако крепко поругались, а потом помирились. Вот так и познакомились.

И еще она говорила, что он, хотя и в возрасте, но сто очков форы любому молодому даст… Вот и все, что я знаю.

— Да уж! — пробурчал себе под нос Тартищев и посмотрел на девушку. — Вы до коляски дойти сможете?

— Я донесу ее на руках, — произнес торопливо Желтовский.

— Нет, нет, — смутилась Наташа, — я хорошо себя чувствую! Только чуть-чуть голова кружится. Вполне достаточно, если ты поддержишь меня под руку, — и улыбнулась жениху.

Пока молодые люди ворковали в спальне, собираясь для поездки в больницу, Тартищев окинул взглядом комнату и спросил Желтовского:

— В квартире ничего не пропало?

— Нет, все на своих местах! — Он подошел к комоду и подергал его за ручки. — Замки не взломаны!

А входную дверь он изнутри закрыл.

— Видно, не успел негодяй развернуться! — вздохнул Тартищев. — Вовремя мы с вами, Максим, появились! Думаю, когда вы стучали в дверь, он был еще в комнате. Помните, мы вошли, и прямо-таки пахнуло одеколоном «Дункан»? Уж не его ли Любаша дарила своему кавалеру?

— Да, да, — изумленно посмотрел на него Желтовский, — я тоже запах почувствовал, но все из головы вылетело, когда Наташу на полу увидел.

— То-то и оно, — заметил глубокомысленно Тартищев, — а ведь окно было открыто и захлопнулось от сквозняка, когда мы вошли в номер. Точно на пару минут всего отстали от мерзавца! Чуть было вместе не вошли в дверь.