Финал

– Тише, любовь моя, – прошептал Джекс. – Ты больше ничего не можешь для нее сделать, кроме как сохранить собственную жизнь."

"Он не отнимал свою ледяную ладонь от губ Теллы до тех пор, пока Гавриил, наконец, не умер от нанесенной Паломой раны. Его массивное тело упало на пол. В воцарившейся в пещере тишине Телла отчетливо услышала, как раскололось на куски ее собственное сердце.

12

ДонателлаТелла испытывала горячее желание остановить время. В течение многих лет она делила свою жизнь на два периода: Когда Мама Была Дома и После Того, Как Мама Пропала. Теперь Палома мертва. Но Телла не собиралась превращать это событие в очередную веху. Она вообще не хотела, чтобы время двигалось вперед. Пусть бы оно замерло, подобно ее неподвижным конечностям, к которым постепенно возвращалась чувствительность.

Идти она все еще не могла, зато удалось подползти по гранитному полу пещеры к телу своей матери. Теперь от нее осталась одна пустая оболочка. Когда Палома еще спала зачарованным сном, ее кожа сохраняла нормальный цвет, а грудь вздымалась и опускалась. Однажды Телла подумала, что мать неподвижна, как труп, но лишь теперь поняла, как она тогда заблуждалась.

– По крайней мере, он ударил ее ножом вместо того, чтобы испепелить – а ведь ему это вполне по силам, – заметил Джекс. – Умереть в огне было бы куда болезненнее.

– Мне от этого не легче, – пробормотала Телла.

– Ну, на роль утешителя я никогда не годился. – Джекс поднял Теллу с земли, подхватив своими холодными руками.

– Отпусти меня, – запротестовала Телла. Меньше всего на свете ей сейчас требовалась помощь Мойры.

Джекс тяжело вздохнул.

– Если я оставлю тебя здесь, ты умрешь, подобно своей матери, когда Гавриил вернется к жизни. Или на тебя случайно наткнется другая Мойра.

– Тебе-то какое дело?

– Никакого. – На щеках Джекса появились ямочки, а узкие губы раздвинулись в резкой улыбке, превратившей его в прекрасного хитрого Принца Сердец, которым Телла была очарована в детстве. – Просто мне самому нравится тебя мучить.

– Слишком поздно, – пробормотала Телла, думая о том, что ей, вероятно, следовало оказать ему большее сопротивление.

Джекс не беспокоил ее последние шестьдесят с лишним дней, и предположительно она была его настоящей любовью – единственным человеком, невосприимчивым к его роковому поцелую, но при этом он по-прежнему оставался Мойрой. Смертоносной, к тому же. До появления Легендо именно он был наследником Элантины и, если верить слухам, лишил жизни целых семнадцать человек, чтобы вплотную приблизиться к трону. Он даже угрожал убить Теллу, но, невзирая на его злобный нрав и коварство, она его никогда не боялась. А теперь и вовсе не чувствовала ничего, кроме оцепенения.

Смерть матери казалась бессмысленной.