Финал (ЛП)

Он поднимает мою голову своей жилистой рукой.

- Лилли Райдер.

Следующим говорит Эстебан."

"- Как ты видишь, мы находимся в сильной позиции. Хью сказал Розе, что ты слишком доверчив.      Но знаешь, в чем, по-моему, твой главный недостаток? Высокомерие. Американское высокомерие привело Лилли сюда. Высокомерие, которое позволило тебе дать мне достаточно времени и пространства, чтобы стать твоей погибелью. Высокомерие, позволившее моим людям вызволить Хью из того ужасного дома престарелых, куда ты его запихнул. Высокомерие, которое заставило тебя думать, что вознаграждение в двадцать миллионов долларов позволит усомниться в доверии к моим людям, - смеется он. - Или сейчас уже сорок миллионов? Честно говоря, мы потеряли счет.

- Ну-ну, - Хью предостерегающе похлопывает Эстебана по плечу. - Давай пока не будем увлекаться. Нам еще нужно кое-что сделать.

- О, да, - глаза Эстебана загораются.

Он опускается вниз и хватает меня за горло. Я задыхаюсь. Громила бросается на помощь. Он хватает меня за руки и больно заламывает их за спину, пока я брыкаюсь и сопротивляюсь. Хью уводит Розу подальше. Лидер направляет камеру, эту мерзкую, злобную камеру с мигающим красным огоньком прямо на меня. Эстебан в ярости, его глаза горят жадностью, решимостью и похотью. Но это не та страсть, которую мужчина испытывает к женщине. Она намного коварнее.

Он отпускает мое горло и хватает меня за подбородок. Его пальцы впиваются в меня с ужасной, непреклонной силой. Я продолжаю бороться, пытаясь сопротивляться. Но громила крепко держит меня. Моя молотьба только усугубляет ситуацию. Громила ставит меня в тупик.      Его огромная рука ограничивает поток воздуха и крови. Я чувствую, что у меня кружится голова. Я слабею. То немногое, что у меня осталось, вытекает из меня, как воздух из проколотой шины.

Эстебан щиплет меня за щеки и заставляет открыть рот, засовывая мне в рот горсть таблеток, закрывает рот ладонью и зажимает нос, чтобы я не могла дышать. Я задыхаюсь, давлюсь и пытаюсь выплюнуть их. Потом Роза подходит к нам, очень тихо, и протягивает Эстебану стеклянную бутылку с длинным горлышком. Он засовывает её мне в рот. Громила откидывает мою голову назад.

- Теперь полегче. Полегче, - повторяет Эстебан. - Пей. Глотай. Не сопротивляйся. Не делай все еще хуже.

Я не могу дышать. Но, клянусь жизнью, я не хочу, чтобы эти мерзкие наркотики попали в мой организм.      Камера, мигающая на заднем плане, издевается надо мной своей безмятежностью. Я захлебываюсь, когда жидкость наполняет мое горло. Я не глотаю. Затем, в ужасном приступе паники, я задыхаюсь. Вода идет не в том направлении. Моя голова по-прежнему неподвижна, Эстебан держит мои ноздри закрытыми, а бутылка прижата к моим губам.

Я тону.