Чистилище. Финал

 – Зараженные?! Умрут?! Что всё это значит, вашу мать?!

– Это один из механизмов защиты фашиста Вильмана! – объяснил за полковника доктор Иванов. – Кровавый палач играет с нами в жуткую садистскую игру, я предупреждал. Носитель антиштамма Вильмана гибнет при пересечении незримой границы запретных территорий. Дальше может пройти только носитель вируса. Но обычные зараженные погибают, войдя в лабиринт. Силовое поле отключается только после их смерти, время наступления которой зависит от индивидуальных особенностей организма. Обычно это в пределах сорока секунд. Выжить в лабиринте может только Иммунный.

– Почему вы не сказали об этом раньше?! – злобно зарычал Николаев, бросаясь к затихающему Вайсу. – Надо было оставить Густава снаружи! Я бы всё сделал сам, мы же договорились!

– Вы сами заявили, что являетесь Иммунными, – парировал полковник Левински. – Мы поверили вам на слово и не стали брать анализы у ваших людей. Мы были заинтересованы в том, чтобы направить в лабиринт большую команду. Чтобы вам же было легче выполнять свою работу.

– Клён предполагал, что мы все Иммунные… – упавшим голосом пробубнил Николаев, сжимая руку неподвижному Вайсу, глядящему перед собой остекленевшими глазами. – Почему вы не сказали?! – снова вскинулся он. – Зачем было убивать остальных?!

– Вы бы нам не поверили, – флегматично ответил Левински. – Вы же не верите ни одному нашему слову, считаете нас врагами. Мне пришлось пожертвовать одним из своих людей, чтобы вы смогли убедиться в том, что это не провокация с нашей стороны. У нас с вами общий враг, мистер Николаев, надеюсь, теперь вы в этом убедились. Остается только радоваться тому, что ваша девушка осталась здесь. Кстати, раз её родной брат оказался зараженным, следовательно, она тоже является таковой. И может мутировать в любой момент. На вашем месте я бы поторопился, мистер Николаев! Как вам известно, антивирус можно получить только на Готланде, а он далеко. Но не исключено, что где-то в этом лабиринте есть гораздо более эффективное средство.

Несколько секунд Николаев молча осматривал трупы. Его камера поочередно показала мертвых террористов Вайса и Рыбникова, потом тело следопыта Максима, затем уставилась на Кирилла, с интересом разглядывающего свой ошейник, находящийся у него в руках, а не на шее.

– Не взрывается, – констатировал Кирилл и посмотрел в камеру: – Это тоже из разряда доказательства вашей дружелюбности?

– Как видите! – подтвердил доктор Иванов, сочувствующим взглядом осматривая тихо плачущую террористку. – Мы не собирались никого убивать. Но вы демонстрировали крайнюю непримиримость, и нам пришлось пойти на хитрость. Ошейники безвредны, их можно снять.