Филькина круча

Что же делать? Почему эта женщина за дверью называет ее мамой? Она снова глубоко вдохнула и, развернувшись обратно к окну, взялась за гладкую черную ручку и с силой захлопнула форточку.

– Ага, прикрой окно и пошли завтракать! Все уже готово!

Алиса Федоровна шла по темному коридору, держась за стену. Липкое чувство ужаса оттого, что она не у себя дома, обострялось тем, что рука, наоборот, помнила поверхности, к которым она прикасалась. Дышать было тяжело, сердце гулко стучало, а на голову будто наползал студенистый шлем. Она то и дело останавливалась, крепче прижимая ладонь к стене. Оставался один шаг – и она уже будет на пороге кухни. В том, что в конце коридора будет кухня, она не сомневалась. Это была квартира типовой планировки, где кухня располагалась рядом с входной дверью. Вдобавок из той комнаты, к которой она направлялась, вкусно пахло поджаренными тостами. Последний шаг ей дался неимоверно трудно. Нога никак не отрывалась от пола, как бывает во сне. Вцепившись узловатыми пальцами в косяк двери и закрыв глаза, невероятным усилием воли Алиса Федоровна вытолкнула свое тело на яркий свет.

У столешницы спиной к ней стояла женщина с собранными на затылке волосами и что-то бодро рубила кухонным ножом. По радио пел какой-то современный исполнитель. Женщина приплясывала и подпевала ему. В коротком халатике и босая, она была ей абсолютно не знакома. Кто же это? Может, соседка? Какая глупость! Чего бы соседка хозяйничала тут на кухне? Может, просто попросить эту женщину о помощи? Например, отвезти ее домой… Алису Федоровну так воодушевила эта мысль, что она захотела скорее обозначить себя на кухне, но слова так сильно прилипли изнутри к горлу, что с порывом воздуха из ее рта вырвался не голос, а сдавленный кашель.

– Доброе утро! – Незнакомка обернулась. Это была она! Девушка с фотографии. – Мам, ты зачем опять спала с открытым окном? Теперь вот кашляешь. – Ее тон был совсем не строгим, скорее обеспокоенным за дорогого близкого человека. Девушка улыбнулась и пошла к ней. Незнакомка надвигалась, словно в замедленной съемке. Глыба, торчащая из толщи воды, аккуратно, но верно шла прямо на нее, и, как бы Алиса Федоровна ни убегала, ни поворачивала, ни уклонялась, она знала, что глыба ее настигнет, подомнет под себя, не оставив ей ни клочка свободного пространства. За миллиметр до столкновения с раскрытыми объятиями, готовыми принять ее заблудшую душу, Алиса Федоровна истошно заорала.

– Мам! – Молодая женщина отшатнулась от нее. – Ты что?

Алиса Федоровна не отвечала и не поднимала глаз.

– Мам, ты в порядке? Ты вся дрожишь!

Алиса Федоровна не могла пошевелить языком. Зажмурилась и яростно замотала головой.