Филькина круча

Заставил работников управляющей компании поменять лампу на фонаре и починить лифт. Во дворе даже провели субботник! А потом… – Инна Карловна сглотнула, немного помолчала, а затем продолжила: – Потом, когда я вышла на работу… Вы понимаете, я думала, что вечером он будет…

Голос Инны Карловны сорвался. Она сцепила кисти в замок и поджала губы.

– Вы ждали его? – Дарья Игоревна подалась вперед, но, заметив свой порыв, тут же села прямо и поправила край юбки.

– Да, я ждала! – всхлипывая, вновь заговорила Инна Карловна. – Но его не было! Ни у школы, ни в сквере, нигде… Он пропал!

– До того как он пропал, вам удалось с ним поговорить?

Инна Карловна помотала головой.

– Ну… когда Армен приходил к вам, например.

– Да он не заходил же… Тогда только с лимонами… Да это ж разве разговор?

– А хотели бы поговорить?

Улыбка Инны Карловны скривилась, она уронила лицо в ладони и зарыдала.

Дарья Игоревна дала ей время, чтобы прожить первую волну нахлынувшего горя, но потом деловито, будто следователь, спросила:

– И как долго его нет?

– Сегодня уже восьмой день!

– Что вы чувствуете?

– Мне словно перекрыли кислород…

– Раньше вы думали, что он маньяк…

– Ох, Дашенька! – Инне Карловне уже было все равно, что она нарушила субординацию и сама вторглась в личное пространство психолога. Чувства внутри клокотали. – Он так прекрасно говорил на моем любимом языке. Языке Парижа и Франции.

– Тогда вам очень повезло. – Дарья Игоревна улыбнулась. – Маньяки-французы сегодня редкость!

Инна Карловна теребила в руках мокрую бумажную салфетку. Она продолжила, будто не слышала слов Дарьи Игоревны.

– Зачем ему такая дура, как я, которая и простой фразы на французском не понимает? Он просто сбежал…

Свежий воздух путался в волосах и пытался забраться за шиворот. Уже совсем стемнело. Над головой сияла краюха луны, в черное небо тут и там кто-то навтыкал одиноких звездочек. Инна Карловна, выставив в сторону руку и касаясь мокрых от прошедшего дождя веток, брела домой.

Она варилась в своих мыслях и совсем не замечала, что происходит вокруг. Реальность словно булькала где-то далеко-далеко, неотчетливо, фоном. И лишь иногда Инна Карловна вздрагивала от внезапного гогота прохожих, лая собак да гулких, проникающих вибрацией под кожу басов из проезжающих мимо низкобрюхих машин.

Инна Карловна шла домой и повторяла про себя вопросы и фразы с прошедшей встречи, которые полоснули ее лезвием своей очевидности.

– И что вы собираетесь со всем этим делать? – пробубнила Инна Карловна слова Дарьи Игоревны, подходя к своему подъезду. – Не имею никакого понятия, Даша! – ответила Инна Карловна самой себе так громко, что ей показалось, будто ко всем окнам двора вмиг прильнули тени любопытных лиц.