Филькина круча

В такие моменты она почти забывала о разного рода глупостях вроде болезней, несправедливости в мире и личного одиночества и просто наслаждалась моментом.

Начиная с обеда, если мысли Инны Карловны, конечно, не вращались вокруг школьных дел, она мечтала о том, как выйдет вечерком в сквер на пробежку, к любимым рослым лиственницам и вальяжно раскинувшимся прелестницам-липам.

Пробежкой назвать этот вечерний моцион в небольшом парке возле футбольного стадиона, конечно, можно было с натяжкой. Скорее ходьбой. Иногда шла быстрее, иногда медленнее: все зависело от того, как она себя чувствовала. Но веселые крики разгоряченных юнцов и свистки тренера с футбольного поля ее всегда подбадривали и вдохновляли. И если пышущие здоровьем ребята даже и не думали о каком-то там телесном конце, Инна Карловна уже понимала, что он неизбежен, и старалась убежать от него настолько, насколько это возможно. Сгибая руки в локтях и уворачиваясь от гуляющих прохожих, она летела по дорожке вперед.

Вот уже несколько лет Инна Карловна вела ожесточенную схватку с ревматоидным артритом. Доктор прописал ей безмолочную диету, обезболивающие препараты и постоянную физическую активность. Пять дней в неделю она ежевечерне выходила вытаптывать подошвами своих кроссовок совсем небольшой периметр сквера. Остальные два вечера в неделе Инна Карловна посвящала психотерапии.

– За проезд уплачиваем. – От своих мыслей Инна Карловна очнулась уже в трамвае. До школы оставалось четыре остановки.

Она приложила проездную карточку к валидатору. 26-е число…

«Эх. – Инна Карловна зажмурилась от слепящих лучей, брызнувших в глаза на резком повороте. – Сегодня без пробежки, но зато поболтаем с Дашей».

Уж очень ей нравилась Дарья Игоревна. Еще совсем молодая, а уже какой толковый специалист! И главное, добрая. Хоть на какую тему говори, и даже поплакать можно, без стеснений и неловкости. С коллегами, а тем более с сыном и внуком Инна Карловна не позволяла себе раскисать, а мужа у нее никогда не было.

От своей подруги Галины Степановны, работницы МФЦ, у которой было миллион знакомых и которая с легкостью могла все про всех рассказать, Инна Карловна узнала, что, оказывается, это Дарья Игоревна подобрала их учительницу по русскому и литературе, страдающую деменцией. Алиса Федоровна прожила у нее несколько лет до помещения в психоневрологический интернат. Однако Инна Карловна совсем не хотела поднимать эту тему на сеансах. Во-первых, это было не ее дело, а во-вторых, ей казалось в высшей степени недостойным ковыряться в чужих ранах. В конце концов, время сеанса – для работы с ее собственными чувствами, а не с чувствами психолога.