Фиктивный развод

– Мне казалось, ты изменился, когда вдруг заговорил о разводе, – говорю, словно он может слышать меня. – Ты тогда стал холодным и грубым, как подменили… Я без слез не могла разговаривать с тобой, а ты ничего не слышал. Но сейчас еще хуже. Я вообще не узнаю тебя. Ни одной черты.

И с этим нужно что-то делать.

Мне нужно придумать, как выбираться.

Как вести себя с новым Арбатовым.

Глава 3

На следующий день я являюсь на рабочее место без опозданий. Марина подвозит меня, за что я ей очень благодарна. Мой жилой комплекс располагается в хорошем тихом месте, будь у него классный маркетолог, квартиры бы тут продавались под слоганом “эко”. Но есть один существенный минус – отдаленность остановок. Без своей машины трудно.

Я отмечаю, что моей машины нет на рабочей парковке. На что лишь фыркаю. Я успокоилась за прошедшую ночь. Правильно говорят, что утро вечера мудренее. Эмоции больше не затапливают меня до предела, наоборот, включилось логическое мышление. Да и шок от появления бывшего мужа прошел, я свыклась и с его “вторым пришествием” и с вызывающим поведением.

Ничего.

Выплывем.

– У твоего бывшего точно зуб на тебя, – произносит Марина после того, как я рассказываю ей, что случилось с моей машиной.

– Зуб мудрости, судя по всему. Спал два года, да вот проснулся и заныл.

Надо приложить лед.

Другими словами, надо как-то остудить пыл Арбатова.

Мы с Мариной поднимаемся на наш этаж. Там уже вовсю кипит работа, причем с лихорадочным подтекстом. Две уборщицы намывают стеклянные перегородки, команда рабочих крепит новые стальные таблички на кабинетах, а менеджеры носятся от стола к столу, раздавая поручения.

– Арбатова! – раздается голос главы отдела. – Ты сегодня не в линии, возьми желтые папки со стола и отнеси в пятый кабинет.

Пятый – это главный кабинет.

Я готова спорить, что новый босс тоже уже там.

– Если что, жми кнопку пожарной тревоги, – советует Марина.

Я провожу ладонью по ее локтю, а потом разворачиваюсь и иду за папками. Чего мне бояться? Может, сегодня выйдет поговорить по-человечески?

Я делаю глубокий вдох прежде, чем открыть проклятую дверь. Вхожу без стука, потому что не помню, чтобы Вадим вспоминал о воспитанности вчера.

Он стоит у панорамного окна, идеально вписываясь в вид на миллион долларов. Сегодня Арбатов надел рубашку, но не офисную, а сутенерскую. Не знаю, почему так называю шелковые рубашки. Может, потому, что выросла на фильмах об итальянских мафиози? Они как раз любители такого стиля. Но спорить глупо, Арбатову она идет. Темно-синий глубокий цвет оттеняет загорелую кожу и черные волосы.

– Папки, – сообщаю и кладу их на стол.

– Доброе утро.

Он плавно разворачивается, словно не хочет пугать меня резкими движениями. А потом рассматривает меня, как статуэтку.