Фиктивный брак госпожи попаданки

— Знаешь, Уильям, — сказала я, понизив голос, — жадность сэра Джона похожа на пламя. Стоит подлить каплю масла — и огонь разгорается сильнее. Если мы отдадим ему изобретения отца, то это будет как подбрасывать дрова в костер. Он вспыхнет и пожрет все вокруг.

Брат рефлекторно вздрогнул и поежился. Кажется, сравнение пробрало его до костей. Наверное, прозвучало слишком мрачно и безнадежно. Но это было жалким лепетом по сравнению с правдой, которую я никогда ему не открою.

Сэр Джон, маркиз Хантли и еще Бог-весть-кто уже убили нескольких человек в своей погоне за изобретениями покойного графа Толбота.

Они не остановятся.

— Элоиза сегодня сказала, что опекун связался с пансионатом, — Уильям неуверенно взглянул на меня сквозь упавшую на лоб челку.

— Не бойся, он не успеет никуда тебя отправить, — твердо пообещала я.

— Ты этого не знаешь! — резко воскликнул он. — Ты так говоришь, чтобы успокоить меня, но ты ничего не можешь сделать! Лучше бы у меня был старший брат! — выпалил Уильям и спохватился, но было уже поздно.

Я почувствовала, как по лицу пробежала рябь, а губы сложились в горькую усмешку.

Я бы тоже хотела очутиться в теле мужчины в этом мире, мой дорогой брат."

"— Не я писала законы, по которым мы живем, — сердце учащенно колотилось, и я чувствовала, что к щекам прилила кровь, но старалась говорить спокойно. — В Парламенте заседал твой отец, к слову. Он и маркиз Хантли, и герцог Норфолк, и все остальные… Они решают, какие у кого права. Не я.

Уильям уронил голову и поднес к лицу локоть, словно хотел заслониться от моего взгляда.

Его жестокие, полные отчаяния слова до сих пор звенели между нами и горечью заполняли повисшую в спальне тишину. Раздался глухой всхлип, а потом я услышала бормотание брата.

— Прости меня. Пожалуйста. Я ужасно себя веду.

Я покачала головой, понимая, что не могу на него злиться. И даже наказать его не могу — горло удавкой захлестывала злость, стоило посмотреть на синяк и ссадину, оставшиеся на его щеке после хлесткого удара сэра Джона. Он носил кольцо-печатку с острыми краями…

Скверный из меня вышел воспитатель.

— Я стараюсь и делаю, что могу. Мне жаль, что могу я не много… — мои слова были полны горечью, и Уильям, почувствовав, поднял голову, а потом порывисто вскочил с кресла и подошел, сжал мою ладонь в своих руках.

— Тесса, пожалуйста, не слушай меня… ты самая лучшая сестра, и я без тебя совсем бы пропал… — он нервно улыбнулся, и его губы дрожали, а в глазах блестели слезы.

Я судорожно вздохнула, пряча свои слезы. Еще не хватало окончательно расклеиться при мальчишке!

Спустя время, когда мы оба успокоились, и Уильям снова пригрелся в кресле, он встрепенулся, словно вспомнил нечто очень важное.

— Сегодня в особняк доставили почту, и Элоиза забрала все письма себе.