Фиктивный брак госпожи попаданки

Конечно же, все, кто был в комнате, поспешили ее покинуть, чтобы насладиться чужим скандалом.

В холле собралась целая толпа. В самом центре стоял герцог Норфолк. Судя по его виду, он только прибыл — даже не снял пальто. Рядом с ним, размахивая руками, суетился распорядитель аукциона. Он призывал на помощь, потому что напротив него и герцога полукругом расположись мужчины в запыленной, изношенной одежде, совсем не похожие на гостей.

— Вы называете себя аристократом, но как вы можете спать по ночам, когда наши семьи голодают⁈ — выкрикнул один из них с клокочущей в голосе яростью.

Боковым зрением я уловила, как швейцар промчался к парадным дверям.

— Кто это? — прямо над ухом раздался любопытный шепот Элоизы.

— Рабочие его закрывшейся фабрики, — с омерзительным наслаждением отозвался маркиз Хантли.

Его глаза завороженно блестели, словно он наблюдал хорошую постановку в театре.

Театре человеческих жизней.

— Мы остались без работы! — подхватил другой мужчина. — Как нам теперь кормить семьи⁈"

"— Нас выгнали, не оставив ничего! Мы голодаем! А вы сидите здесь, в этой роскоши! Вы обещали нам… и мы поверили, пошли за вами!

Крики перекрывали друг друга, создавая неразборчивый гул, но общий смысл был ясен: рабочие из последних сил пытались достучаться до человека, который обрек их на нищету.

Герцог же стоял, словно мраморная статуя. Только угол его рта дергался, выдавая, что происходящее трогает его больше, чем он готов был показать.

Один из гостей рванул вперед, с неприязнью глядя на рабочих.

— Уберите их от Норфолка! — приказал он, властно смотря на зажатого в угол распорядителя аукциона. — Что вы стоите? Отправьте же кого-то за жандармами!

Но Норфолк поднял руку, остановив его.

— Нет, — сказал он твердо. — Пусть скажут все, что хотят.

Но этому не суждено было сбыться, потому что вернулся швейцар, а следом за ним в холл ворвались и жандармы, которых он привел. Рабочих начали скручивать и оттаскивать от герцога, но ни один из них не переставал кричать.

Норфолк по-прежнему стоял в самом центре холла, не двигаясь. Распорядитель аукциона что-то горячо ему говорил, но тот даже не кивал. Казалось, он не слышал.

— Печальное зрелище, не так ли? — рядом прозвучал лживо-сочувствующий голос Элоизы.

— Весьма, — с усмешкой отозвался маркиз. — Печально смотреть на такое быстрое падение.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, и я поспешила отойти от них троих и затеряться в толпе.

Рабочие были, конечно же, правы. Они боролись за свои семьи, за свое существование. Лишиться работы, лишиться единственного источника денег… Сердце невольно сжималось от жалости к ним, и я чувствовала за собой вину.