Фиктивный брак госпожи попаданки

— Прошу прощения, миледи!

— Не извиняйтесь, — резко выдохнула я. — Ублюдок он и есть ублюдок. Нужно перенести Его светлость с земли…

— Мы подсобим, м’леди, — ко мне с двух сторон подступили явно взволнованные мужчины.

Они сняли свои фуражки и сейчас беспокойно теребили их в руках.

— Вы это… не держите зла на нас… м’леди… Кто швырнул камень — он не наш, мы не знаем, кто он таков, — приговаривали они, пока подступали к Эдварду и переносили его на чье-то старенькое пальто.

— Я могу идти сам, — он попытался возражать, но не был услышан.

В итоге часть пути его несли, часть он действительно прошел сам, опираясь на плечи двух самых крупных рабочих. Я шла следом, за мной — мистер Смит, и уже после него шагали почти все, кто был в толпе. Так мы добрели до здания первой фабрики, и там нас уже встречали обеспокоенные рабочие, которых привлек шум.

Нас довели до помещения на первом этаже, в котором отдыхала между сменами стража. Герцога уложили на низкую кушетку, сколоченную из грубых досок, и застланную набитыми соломой тюфяками. Кто-то принес кувшин с теплой водой, кто-то чистые тряпицы и глубокий таз. Все это водрузили передо мной на самодельный стол, а потом мистер Смит прогнал всех, чтобы не толкались в тесной комнатушке, и рабочие столпились в дверях.

— Как Его милость-то? — услышала я вопрос, пока отжимала от воды тряпицу.

— Еще жив, — Эдвард попытался усмехнуться, приподнявшись на локтях.

И острая вспышка боли сразу же опрокинула его обратно, и я перевела на него укоризненный взгляд.

— Вам следует молчать и лежать, — сказала я, понизив голос, и начала стирать с его лица кровь.

— Милорд, сообщать ли жандармам? — мистер Смит опустился рядом с кушеткой на корточки, чтобы герцог мог видеть его.

— Нет, — коротко выдохнул тот сквозь зубы.

Моя рука, державшая тряпицу, дернулась и замерла.

— Почему нет? — спросила нахмурившись.

Судя по лицу охранника, его терзал тот же вопрос.

— Потому что только этого и добиваются.

— Вы не можете знать это наверняка, — возразила я и поджала губы.

Его решения меня не обрадовало, и я была с ним не согласна.

— И все равно нет, — он попытался добавить в голос твердости, но рана на лбу и кровь, которая по-прежнему из нее сочилась, портили все впечатление.

— Тесса! Ваша светлость! — растолкав толпу, в комнату прорвался Уильям и замер как вкопанный, не сделав и двух шагов. — Что случилось⁈

— Обычный день нашей семьи… — очень тихо себе под нос пробормотала я, но Эдвард все равно услышал. И усмехнулся.

— Если не к жандармам, то к доктору, — немного подумав, безапелляционно сказала я.

Кровь я кое-как стерла, но эта ссадина на голове мне совершенно не нравилась.

— Это лишнее, — конечно же, Норфолк принялся спорить."

"— Не лишнее, — уперлась я.