Фиктивный брак госпожи попаданки

— Конечно, — негромко произнес он. — Благодарю, что задержались здесь на какое-то время.

Я не ответила, лишь кивнула, и, собрав в кулак последние крохи самообладания, развернулась и вышла из кабинета, оставив Норфолка одного со всеми его рассудительными планами и желанием поговорить о делах.

Когда дверь за мной закрылась, я на мгновение прижала лоб к прохладному деревянному косяку, стараясь унять сумасшедший ритм сердца и горький привкус во рту.

«Ничего не случилось», — повторила я про себя, точно убеждая, что не было ни разочарования, ни сдавленного желания большего — просто деловой разговор об удачных инвестициях.

Между мужем и женой, связанных узами фиктивного брака.

Интерлюдия

Герцог Норфолк

Когда она ушла, он долго смотрел ей вслед. На дверь, которая была закрыта столь тихо и аккуратно, что в тишине кабинета еще долго звучал так и не случившийся удар.

Чувствовал себя — ослом. И даже такое сравнение было обидным.

Для животного.

Герцог прошелся по кабинету, бросил скучный взгляд на разложенные в беспорядке на столе чертежи.

— Возможно будет лучше, если мы учредим совместное предприятие, — с раздражением повторил он вслух собственные слова, нарочно исказив голос до пискливого кривляния. — Я поговорю с поверенным Блэком…

Норфолк закатил глаза. Но винить, кроме себя, ему было некого.

— Идиот, — припечатал он и скривил губы.

Взгляд упал на встроенный в стену шкаф, за стеклянными дверцами которого притаились бутыли. Ну, уж нет. Топить собственную досаду он не станет. Изопьёт чашу своего провала до дна в трезвом уме.

Стоило ее поцеловать."

"Он хотел показать, что не собирается бесчестным образом наживаться на настоящем сокровище, которое она сама принесла и вложила ему в руки.

Что готов разделить это в соответствии с тем, что диктовали ему совесть и честь. И что сегодня же отпишет ей землю и поместье, как и обещал. Что он не какой-то алчущий, жадный монстр — наподобие ее опекуна и несостоявшегося жениха-маркиза.

Что все, что ему нужно: открыть вторую фабрику, на которой было заморожено производство; восстановить сожженный дотла склад; рассчитаться с кредиторами и не чувствовать больше никогда на своей шее ярмо долга.

Но что он показал в итоге?

Что он идиот.

Или — что еще хуже — что она ему безразлична.

А это было ложью.

Когда женщина так смотрит на тебя, когда чуть приоткрывает манящие, припухшие губы, когда трепещет ресницами, и у нее на щеках разгорается нежный румянец — нужно ее целовать.

А не вещать про совместные предприятия и поверенных.

Сперва герцог хотел ее догнать, но, подумав, отпустил. Он обидел ее, или она обиделась сама — причина уже не имела ни малейшего значения. Пусть побудет одна и возьмет себя в руки, — так рассудил он.