Фиктивная жена авторитета

Да даже если и ничего… кто потом поверит в то, что она вернулась целой и невредимой?

Меня начинает трясти, а когда Рустам заходит обратно в номер и открывает балконную дверь, подпитанная холодным воздухом дрожь только усиливается. В нос ударяет запах сигарет, а по лицу скользит недовольный взгляд черных глаз.

— Я ничего не буду делать, Дария, — чеканит холодно, разрушая и без того крохотную надежду.

— Почему? Ты не можешь?

Лелею крохотную надежду, что это — основная причина, но судя по удивленно приподнятым бровям и поджатым губам, это вовсе не так."

"Вместо того, чтобы смириться, действую импульсивно, толком не подумав. Не дав Рустаму сделать и шага, оказываюсь перед ним и собираюсь упасть на колени, но он ловит меня в последний момент. Крепко схватив за предплечья, дергает на себя и жестко чеканит:

— С ума сошла?

— Прошу… — выдаю пересохшими от волнения губами. — Помоги ей.

Прибитая к месту цепким захватом, вовсе не жду того, что слышу в ответ…

Глава 19

— Я не стану в это ввязываться.

Он отодвигает меня, аккуратно, но решительно, как какой-то шкаф, в сторону. Подходит к журнальному столику, забирает оттуда пачку сигарет с уродливым рисунком легких. Мне кажется, я вот такая же сейчас, как они. Иссохшая, лишенная жизни.

Сил на споры и просьбы больше нет, слезы тоже высыхают. Как и эмоции. Хочется свернуться клубочком и уснуть до тех пор, пока все не разрешится. Я очень хочу очнуться там, где все будет по-прежнему. Где улыбчивая Амина наберет меня и попросит спускаться, ведь она уже ждет меня у ворот.

Но я вдруг отчетливо понимаю, что это больше не будет. Моя прежняя жизнь кончилась. Утром я поеду не в отцовский дом, а к Рустаму. И подруги у меня тоже больше не будет, потому что ее украли. Безжалостно выдернули из семьи, потому что у человека есть власть, потому что ему позволено.

Наверное, так могли поступить и со мной. Просто вот так безжалостно оторвать от семьи и увезти.

Мама находит меня в абсолютно отрешенном состоянии на полу. Она приходит вместе с одеждой. Без макияжа, слегка опухшая. Кажется, плакала, что неудивительно, ведь они с тетей Аишей очень близки и ее горе воспринимается, как свое собственное.

— Ну что же ты, — причитает мама, поднимая меня с пола и усаживая на кровать.

Пытается привести в чувство, развеселить, так что начинает болтать о чем-то позитивном. О том, что я сегодня увижу новый дом, познакомлюсь ближе с родителями Рустама и обживусь. Еще вчера все было бы по-другому. Я бы дико радовалась всему, что мне предстоит, но уже сегодня ничего не хочется. Ни ехать к мужу, которому не нужна, ни улыбаться его родне, наверняка уверенной, что мы если не влюбились друг в друга с первого взгляда, то хотя бы нашла общий язык.

— Нужно одеться, — настаивает мама. — Позавтракать выйти, гости ждут.