Фиктивная жена миллиардера (СИ)

Только тягучая мучительная тоска ныла. Я по привычке выплескивала ее в рисунки, мрачные, унылые. Или выжимала из себя по капле радость, и ею разбавляла краски. Исписанные холсты подпирали стены в небольшой комнатке, окна которой выходили на пруд. Там я проводила больше всего времени. Туда бы сейчас улизнуть.

Снова убежать от себя, от воспоминаний. Когда мне должно стать легче? С каждым днем только хуже. Поначалу я каждое утро усердно красилась, чтобы замаскировать следы проплаканной ночи, а потом бросила. Зачем выглядеть лучше? Для кого? Я не хочу никого привлекать. И без макияжа, с собранными в хвост волосами меня почти не узнавали.

Чертовы журналисты. Прилетев в Россию, я узнала, что тут на каждом углу пересказывали историю о том, как красавец-миллиардер женился на простой массажистке из захолустья. Наши фотографии со свадьбы разлетелись по интернету, и когда я пыталась устроиться в очередной салон, кто-то меня обязательно узнавал, делился с другими — и за моей спиной шуршали шепотки, на меня косились или вообще задавали наглые вопросы.

Как дальше жить? Ждать, пока забудут, когда перестанут писать. Работа могла бы меня немного спасти, отвлечь. Но единственное, чем я отвлекалась, выглядело так, будто я хотела вернуться. После того как я ушла, приползти обратно? Несколько раз я собиралась позвонить Демиду. Потому что казалось, я правда оставила на том острове сердце и все краски жизни, кроме серых и черных. И впереди, без него, меня ждал только мрак.

Но вернуться означало бы признать, что я ошиблась. И мне так плохо без него, что больше не пугают киллеры, бандиты и шантаж. Все равно, в какой ад он меня затащит, лишь бы быть с ним?

— Верунчик, дом замечательный! — донесся голос незнакомой женщины. — Но картины на стенах полная безвкусица. Ты зачем этим дом портишь?

— Ой, да перестань! Тебе тут не картинная галерея. Я для себя их брала, а не для выставки.

— Значит, безвкусицу на стены повесила, а шедевры прячешь в каморке. Странная ты.

— А те картины, которые я видела в комнате, что в конце коридора. Похоже на мрачный неоэкспрессионизм. Очень необычная манера, изящно эмоциональна. Смотришь — и сразу внутри отзывается. Интересно, кто художник?

Я не выдержала — распахнула дверь ванной комнаты и выскочила в прихожую. Наконец -то что-то всколыхнуло пепелище в груди — мрачная злость.

— Я оставила комнату открытой, чтобы из-за сквозняка она хорошо проветрилась, а не чтобы в ней кто-то лазил!

— Ой, Лизочка, — всплеснула руками Вера. — Я думала, ты еще на занятиях. Это Мирослава. Она занимается выставками.

Миловидная дама в приталенном костюме мне скупо усмехнулась и перевела взгляд на подругу.

Только Вера открыла рот, я оборвала ее:

— Мирослава уже уходит? Отлично. Мне с тобой нужно поговорить.