Фиктивная семья отца

– Мы так и сделаем, Степан. Не хочу беспокоить жену лишний раз. Где нам расписаться?

Кухня наполняется звуками умиротворения… Из крана журчит вода, а в распахнутое окно рвутся звуки улицы – чириканье воробьев, смех и голоса, скрип качелей и потрескивание дров в костре. Занавески колышатся от августовского ветра, а лучи закатного солнца раскрашивают цветы на подоконнике в золотой цвет. Мне так хорошо сегодня… Вру, мне теперь всегда хорошо, но сегодня сбылась моя мечта – на воду спустили яхту «Полина», спроектированную мной и другими инженерами завода.

После ареста Шарова и его сына, мы с Родионом обновили штат сотрудников завода. Наверное, это прозвучит жестоко, но мы уволили всех… Казалось, Шаров пропитал своим ужасным запахом и влиянием все… Проник в голову каждому работнику, как экстрасенс или вампир. Вы не представляете, сколько людей поддержали его в суде! Они пришли на заседание и рассказывали о честности и порядочности Алексея. Уговаривали судью помиловать Шарова и его нерадивого сына. Мы с Родионом посетили заседание лишь один раз – когда преступникам вынесли приговор. Убийство Николая Артеменко и Ларисы, покушение на Родиона и меня, незаконное проникновение в мой дом и фальсификация документов… Пятнадцать лет показалось мне ничтожно малым сроком. Егор Артеменко получил восемь лет лишения свободы. Лжецы и негодяи – наконец они были наказаны. А Наталья Артеменко приговорила себя сама, умирая в страшных муках от яда, приготовленного для Кирилла. А ведь как они играли на публику! Изображали скорбь и желание справедливого суда над убийцей Артеменко. Она даже согласие на эксгумацию тела подписала, уверенная в том, что Журавко ни на что не способен. Представляю, как они насмехались над Степаном и нашими безрезультатными попытками разгадать эту тайну.

– Поленька, ну чего ты с этой посудой! Я бы Ольку заставил, – мысли прерывает вошедший в кухню Родион. Он кладет ладони на мой округлившийся живот и зарывается носом в волосы. – Когда уже Филипп родится и разбавит ваше бабское царство! Никто меня в доме не слушает.

От него пахнет шашлыком и свежей зеленью и только его, неповторимым запахом, который я так люблю.

– Родя, мне не сложно. И я не инвалид, а беременная женщина, – улыбаюсь, вытирая руки полотенцем.

– Идем, родная. На улице так хорошо. Кирюха выпил и собирается петь, а Караваев поддерживает эту идею. Ты срочно должна вмешаться, не то соседи вызовут полицию.

– Я тоже хочу петь! Знаешь, как я пела в школьном хоре? Идем скорее.

Грудь наполняется чистейшим эликсиром счастья, когда я вижу своих родных и друзей – Оленьку, Кирилла, Маришку, Караваева… Мою маленькую дочурку Фису, широко улыбающуюся при виде меня… Она уверенно топает и падает в объятия Родиона.