Фиктивная семья отца

– Кстати, надо бы Полине Атамановой показать фотографию этого парня. Она могла его где-то видеть. На заводе, например…

– А когда вы к ней поедите? – произношу взволнованно.

Тревога просыпается в душе, заставляя сердце болезненно сжаться. Переживаю за нее… И до ужаса скучаю, хоть и не видел всего пару часов.

– Родион, мы собираемся устроить засаду возле ее дома. Надо пустить слух, что преступник что-то забыл в ее доме. Только мы не знаем как… – почесывает затылок Караваев. – Нужно его выманить.

– Черт… Опасность ведь может угрожать Полине. А моему брату говорили о пузырьке и… прочих уликах?

– Конечно, – спохватывается Журавко. – Я провел обыск и в его доме. И даже в комнате Петра Жукова.

– Но пузырек нашли у Полины? Степан, позвоните Кириллу и скажите, что преступник оставил следы на решетке или…

– Вы думаете, к делу причастен ваш брат? – хмурится Эдуард. – Это… вполне рабочая версия. Ему выгодно посадить вашу жену, а вас признать недееспособным. Уж извините…

– Вы правы, не надо сантиментов. Я отгоняю от себя мысли о причастности брата… Неужели, он способен на такое?

– Журавко, мне нужны все сведения о Кирилле Богородицком. Кому звонил, где и с кем живет, куда ездит, где работает? Если его финансовые дела идут плохо, то… Мне жаль, но люди и не такое способны в отчаянном положении.

Маринка громко помешивает чай, сосредоточенно разглядывая меня и Фиску. Хотя нет, вру… Скорее, меня. Что она хочет увидеть? Темные от слез круги или припухшие от ночных поцелуев мужа губы?

– Мда… – многозначительно протягивает она, прихлебывая напиток. – Ты выглядишь, как…

– Несчастная женщина, да? – дрожащим шепотом спрашиваю я.

– Зацелованная женщина. Разве у него… Эм… Родион же парализован, насколько я понимаю, так как…

– Там у него все в порядке, не сомневайся, – всхлипываю я. – У него частичный паралич. Он ноги чувствует… Боль, тепло или холод. Врач говорит, скоро все восстановится. Но я… Наверное, я уже не увижу этого. Я устала, Марин. Устала бороться. Мне все они надоели. В печенках сидят. Альбиночка эта… Кирилл, мечтающий только об одном – отжать наследство. Мне кажется, если я не откажусь от всего этого, моя жизнь будет в опасности. Или жизнь Родиона…

– Я думаю, ты преувеличиваешь, Поль, – откусывая печенье, произносит Мариша. – Я бы гнала эту Альбиночку поганой метлой. Запретила переступать порог квартиры Родиона. Что она там забыла? Вот что? Ты законная жена и хозяйка дома.

– А любит он ее… – отвечаю пылко. Прижимаю Фиску к груди, вдыхая нежный запах, целую в щеки, словно эта ласка способна прогнать тоску из моего сердца. – Он не помнит меня, Марин. А ее помнит… Свои чувства к ней.