Подставная фигура

– А как же твое прикрытие?

– Обойдется. Все равно – если что, вы ничем не поможете. А попадетесь, поддержите версию о разветвленной шпионской сети русских...

– А если ты не явишься через неделю? – спросил Веретнев.

– Действуйте в автономном режиме. Получится – отложите мою долю. И подбросьте кое-что Маше. Макс глянул на часы.

– Нам пора. – Он поднял стаканчик с остатками виски. – Давайте за удачу...

Они чокнулись.

Этого делать не следовало. Привычка чокаться выдает русских с головой. Бритоголовые на миг замолчали, в зале сразу установилась напряженная тишина. Потом четыре глотки грохнули: Дойчланд, Дойчланд юбер аллес...

Не отвлекаясь, они доели остатки хаггиса, Веретнев подозвал официанта и расплатился. Когда они встали, то оказалось, что агрессивная четверка полукругом окружила столик.

– Кто вы такие? – спросил у Веретнева самый старший. Ему было около тридцати лет, он изъяснялся на простонародном наречии лондонского дна. Над левым ухом синела татуировка: каска с рожками и две зигзагообразные молнии – эмблема СС.

Спец отстранил товарища. Глаза у него хищно блестели – последние дни он явно страдал без тренажера виртуальных боев. Реальная схватка его бы вполне устроила.

– Уходим, – сказал Макс и шагнул к выходу, но крепкая рука удержала его за рукав.

– Не спеши, приятель, – надменно улыбался коренастый малый в клетчатой рубахе и кожаном жилете, на котором зловеще блестел Железный крест.

– Оставьте нас в покое! – строго сказал Веретнев. У него был хороший язык, и решимость главаря несколько поуменьшилась. Но тут открыл рот Спец.

– Пошел отсюда, фашист! – с чудовищным акцентом произнес он и тем самым бросил спичку в ведро с бензином.

– Коммунистические свиньи! – рыкнул старший, в воздухе мелькнул кулак, Веретнев уклонился, а Спец поймал волосатое запястье, рванул и, подсев, бросил нападающего через себя. Тот тяжело грохнулся на дощатый пол, а каблук Спеца воткнулся ему в солнечное сплетение. Татуированный дернулся и, раскинув руки, потерял сознание.

– Тебе конец! – заверещали дружки поверженного. Из-под одежды появились велосипедная цепь, шило и опасная бритва. Окружающие столики мгновенно опустели.

Спец схватил грубо сколоченную табуретку и, взметнув ее снизу вверх, ударил острым углом обладателя Железного креста в промежность. Тот икнул и, сложившись пополам, упал на колени, потом с утробным воем повалился на бок. В районе ушибленного места появилось мокрое, быстро расползающееся пятно. Цепь отлетела в угол и свернулась на полу, словно обезвреженная змея.

Два движения и два неподвижных тела – это впечатляет, ибо нет в мире ничего более убедительного и наглядного, чем пример близкого товарища.