Фигура легкого эпатажа

— Ой, не надо, — испугалась Мара, — еще заметит!

— Думаешь, он их считать будет? — захихикала Ася. — Возьму штук двадцать, попробую, может, перестану постоянно засыпать на ходу. И ты натряси себе, вместе полечимся. Михаил Петрович не заметит, лекарства тут прорва. Думаю, оно шикарное, иначе с чего хозяин стал бы его прятать? Вон, смотри, все открыто валяется, а эта баночка под матрацем была. Почему?

Мара пожала плечами.

— А потому, что оно суперское. Людям абы что продают, а себе самое сладенькое. Не хочет делиться, — заключила Ася и стала вытряхивать на ладонь таблетки. — Давай тоже попробуй.

И Мара дрогнула. Несколько дней домработница и нянька старательно пили допинг, заедая его конфетами и запивая чаем с вареньем — и Мара, и Ася отчаянные сластены. А добавка, напомним, не совместима с сахаром. Результатом употребления «витаминов» стали яркие галлюцинации, которые испытали женщины: одной привиделся окровавленный хозяин, другая узрела висельника.

Самое интересное, что Анне и в голову не пришло заподозрить в странных происшествиях допинг. Она предположила, что Михаил Петрович по непонятной причине решил жестоко подшутить с прислугой, но, чтобы не устраивать скандала, как всегда, спустила дело на тормозах. Даже умным людям свойственно проявлять недогадливость.

С Михаилом Петровичем тоже стало твориться неладное. Он же тоже пил тот самый «Анин»! Причем не ограничивался, как Мара с Асей, маленькой дозой, а исправно глотал одну порцию утром, другую вечером и постепенно трансформировался в отвратительного невростеника. Он начал цепляться к домашним по любому поводу, поучал уже совершенно взрослых детей и периодически испытывал странное сердцебиение. Припадки происходили по одной схеме: сначала Антонов ощущал немотивированную агрессию, потом начиналась тахикардия. Михаил Петрович требовал валокордин и очень обижался на домашних, которые скоро начали считать его истериком-симулянтом. Но и это не самое интересное. В промежутках между припадками Михаил Петрович чувствовал себя атлетом, энергия била в нем через край, откуда ни возьмись, без утомительных занятий в спортивном зале, наливались силой мышцы. Антонов словно раздвоился: одну часть дня он ощущал себя восемнадцатилетним юношей, другую — немощным столетним старцем.

Поспольку прилив энергии случался, как правило, до обеда, а истерика с тахикардией нападала на Антонова вечером, Михаил Петрович сделал вывод: «Анин» замечательное средство, он дарит молодость, а вот домашние профессора, и в первую очередь жена, настоящие энергетические вампиры, общаясь с ними, он заболевает. Почему Михаил Петрович решил, что именно Анна виновница его состояния? Ну, во-первых, у мужчины всегда не права вторая половина.