Фиговый листочек от кутюр

Честно говоря, другие служащие в конторе отсутствуют, но мы обязательно наймем их, если сумеем разбогатеть. Правда, пока клиенты не бегут к нам косяком, если признаться, их вовсе нет. И вообще, сейчас агентство закрыто на каникулы, на два месяца. Федька с мужем отправилась в Европу, а я в Алябьево. Но ведь никто не запрещает нанять саму себя в качестве детектива. Я очень хочу помочь милой, глуповатой Раде, и, похоже, кроме меня, это больше некому сделать.

Володя молча повозил по пластиковой столешнице одноразовый стаканчик.

– Ладно, ты права. Долг платежом красен. Хорошо, я все узнаю и позвоню.

– Когда?

– Через пять минут.

– Правда? – обрадовалась я.

– Естественно, нет, – вздохнул Вовка. – Завтра, в течение дня.

– У тебя не вылетит из головы моя просьба?

– Я всегда все помню! Никогда ничего не забываю! – взвился майор.

Ага, кроме ключей от дома и машины, документов на раздолбанный «жигуленок», зонтиков и несметного количества зажигалок.

Повернув к дому, я заметила у ворот маленькую рыжую собачку неопределенной породы, явно дитя не запланированного скрещивания, а плод спонтанной любви. Она сидела, жалобно поскуливая, поджав под себя переднюю лапку. Я притормозила, открыла дверь и спросила:

– Эй, собака, ты чья?

Песик зарыдал и поплелся ко мне на трех лапах. Мигом в сердце вползла жалость. Я подхватила тощенькое тельце, покрытое мягкой шерстью, отметила, что глаза и уши у собаки совершенно чистые, и сказала:

– Похоже, ты не из дворовых!

Найденыш замахал довольно крупным, похожим на метелку хвостом.

Ладно, сейчас отнесу его в дом, вызову ветеринара, а затем развешу по всему Алябьеву объявления, скорей всего, песик удрал у кого-то с дачи, представляю волнение хозяев.

Я внесла собачку в холл и посадила в кресло. Из столовой доносились голоса. Позвонив ветеринару, пообещавшей приехать через час, я пошла туда, где все уже сели ужинать.

Во главе стола, на том месте, которое обычно занимал Глеб Лукич, сидела очаровательная старушка, та самая, похожая на булочку.

– О, – сказала она, – а вот и милая гостья, представьте нас друг другу!

Ефим, более мрачный, чем обычно, буркнул:

– Может, обойдемся без Малого театра?

Бабуся не заметила грубости, а может, просто не поняла, что ей нахамили. Ее лицо сияло самой радостной, приветливой улыбкой. Кара попыталась загладить бестактность муженька:

– Роза Константиновна, это Лампа. Лампуша – это мама Ефима, Роза Константиновна.

– Ах, у вас интересное имя, – заморгала бабушка, – никогда не слышала подобного. А полностью, если с отчеством, как вас величать? Лампада?

Я глянула на старушку, та цвела улыбкой. Нет, похоже, не издевается, и впрямь не знает.

– Евлампия Андреевна, но лучше просто Лампа.