Фиговый листочек от кутюр

– Разуваева Софья Модестовна, – заявила Вера и торжествующе спросила: – Теперь понятно?

– Извините, нет.

– Действительно, – пробормотала собеседница, – откуда вам знать? Софья Модестовна была академиком, директором института, очень уважаемым человеком. Она Роберта буквально за уши тянула, прямо из грязи вытащила, хоть небось и понимала, что он за кадр – ни ума, ни таланта, один гонор. Он тут на полном серьезе другим сотрудникам говорит: «Я гений, а вы так, мусор». Видели у него на столе аппарат? Ну на бабушкино радио похожий?

– Да, он его включил.

Вера чуть не подавилась от смеха.

– «Усилитель психоэмоциональной энергии», УПЭ сокращенно.

– Что? – изумилась я.

Верочка продолжала веселиться:

– Умора прямо, цирк в огнях. Наш Робертик говорит, что обладает редкостным даром воздействия на людей, считает себя Фрейдом, Карлом Роджерсом и Вирджинией Сатир в одном флаконе. Это он лично сконструировал тот аппаратик. Утверждает, что, когда его включает, сила «биотоков мозга» возрастает в десять раз. Наши хохочут, а парень всерьез… Тут такая пенка с этим агрегатом один разок приключилась! Хочешь поржать? Тогда расскажу.

– Сделай милость, – обрадовалась я и заказала еще мороженое.

– Ну так слушай, сейчас ухохочешься!

Аппарат Роберт сконструировал два года назад, еще учась в аспирантуре. Принес в консультацию и показал коллегам. Вообще-то сотрудники, не желая портить отношения с всесильной Софьей Модестовной, не слишком цеплялись к Астеру. Считали его городским сумасшедшим, но особо не обижали, справедливо полагая, что теща мигом разберется с теми, кто подтрунивает над зятем, но, когда Роберт установил аппарат, воткнул штепсель в розетку и завел про усиление эмоциональной энергии, все просто попадали на пол от хохота. И тут, словно по заказу, в комнате появилась мышь.

– Вот, – завопил обозленный Роберт, – сейчас все увидите: умри, грызун!

Хвостатая задергалась в конвульсиях и мигом скончалась. Сначала народ прибалдел, но потом Гоша Краснов сообразил, в чем дело. В консультации травили мышей, очевидно, одна из жертв и выбрала очень подходящий момент, чтобы торжественно скончаться на людях. Ничего мистического в ее кончине не было, но после того случая Роберт уверовал в себя, как во всесильного «энергетика».

– Уржаться, – хихикала Вера, – умереть не встать.

– Как же академик не видит, что представляет собой ее зять? – удивилась я. – Или она не слишком умна?

Вера потыкала ложечкой в быстро тающее мороженое.

– Видела, конечно. Софья Модестовна была отнюдь не дура. Только она ради своей доченьки ненаглядной старалась, хотя о мертвых плохо не говорят.

– Вы о Софье Модестовне?

– Нет, о Стаське.

– Это кто?

– Дочка Разуваевой, Настя.