Фиговый листочек от кутюр

Когда Стася, позвонив ему ночью из комнаты для гостей, рыдая, рассказала про привычку Ларионова пускать по следу ищеек, Роберт спокойно ответил:

– Ну и что?

– Как – что? – изумилась Стася. – Нам будет трудно пожениться!

– А кто торопит? – буркнул Астер. – Тебе плохо живется? Учишься в престижном институте, все подают, покупают, ни в чем отказа нет. «Дедуська-то» не жадный, вон сколько денег дает. По-моему, все очень хорошо, не стоит форсировать события, давай еще полгода потерпим, а там посмотрим!

Стася ничего не сказала мужу, ласково попрощалась с ним и ушла к себе. Но в комнате с ней приключилась натуральная истерика. Девушка сначала зарыдала, потом успокоилась и закурила. Хорошо Роберту рассуждать о ее удачной жизни в семье у Ларионова! Стася ни разу не пожаловалась мужу, как она боится разоблачения. Девушка старалась как можно реже попадаться на глаза остальным домашним, она знала, что Рада, Кара, Тина и Макс считают ее заносчивой и малоприятной, но поделать ничего не могла. Еще хорошо, что Кристина так и не оправилась от сердечного приступа. Поболела около месяца и умерла. Бабушка Лики обожала внучку, потому попросила, чтобы о ее смерти сообщили в Москву только после того, как похороны завершатся. Незачем девочке срываться и лететь в Ригу. Так что пока Стасе откровенно везло, но она все равно дергалась. Однажды в метро на плечо девушки опустилась легкая рука, и раздался вопль:

– Эй, это ты? Ну дела!

Помертвевшая от ужаса Стася обернулась и увидела совершенно незнакомую девушку. Испуг был так силен, что Стасенька лишилась дара речи и только хлопала глазами, глядя на девицу. Та попятилась.

– Прости, я обозналась. Думала, подругу вижу, она давно за границей живет, очень удивилась.

– Ничего, – прошептала Стася, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди, – ерунда, бывает!

Роберт-то не испытывал этих чувств, он просто получал от жены деньги и жил припеваючи, совершенно свободным человеком. Стася полагала, что они опять поженятся. Глеб Лукич купит им хороший дом, устроит на высокооплачиваемую работу, и она уедет из Алябьева, вздохнет наконец свободно, перестанет вздрагивать каждую секунду. И потом, она обожает Астера, ей надоела любовь по телефону, хотелось оказаться с мужем вдвоем, и не в кафе, а на своей жилплощади, за крепко закрытой дверью. Было еще одно обстоятельство."

"Анжелике, усиленно изображавшей из себя сухаря-зубрилку, очень понравились Глеб Лукич, Рада и Тина. С каждым днем ей все тяжелей и тяжелей становилось обманывать «дедушку», хотелось подурачиться вместе с Радой и Тиной. Неизвестно, чем бы завершилась все более запутывавшаяся ситуация, но тут Глеба Лукича не стало.