Фиалковое зелье

 – Господи, да это же вздор какой-то! О каком вине он говорил? И граф Чернышёв еще был так горд, что придумал настолько оригинальный пароль…

– Вы о чем это, Полина Степановна?

– Маша! Умоляю тебя, прямо сейчас, вспоминай все вина, какие ты знаешь! Это очень важно…

– Шампанское?

– Нет!

– Белое вино?

– Нет! Другое!

– Тогда красное?

– Не белое, не красное, а конкретное! С названием!

– Да вы же знаете, сударыня, я совсем не пью… Водка?

– Господи, ну какая водка! Нет!

– Токайское? Сотерн?

– Нет! Сотерн – это отзыв! А вот то, что я должна сказать, не помню, ей-богу, не помню… Напрочь из головы вылетело… а записывать я не стала! И вообще, пароли не записывают, а запоминают! Ах, боже мой… Поммар? Шамбертен? Шабли? Нет, не шабли… Кюрасо? Вермут? Портвейн?

– Глинтвейн? – встрепенулась Маша.

– Нет, не глинтвейн! Другое!

И Полина Степановна принялась перебирать названия вин. Она петляла по Европе, по всем странам, где выращивали виноград и производили из него мало-мальски пристойные напитки. Она оживила в памяти Германию с ее рейнвейном и мозельским, Португалию с портвейном и мадерой, Испанию с хересом, Италию с кьянти, завернула даже в Англию, потому что там имелись бренди и джин, но едва она угодила во Францию, голова у нее пошла кругом. Бордо, сент-эмильон, коньяк, шартрез, абсент… а шатонёф дю пап? А марго? А медок, а божоле, а о-медок, а мерсо, а кот-дю-рон, кот-де-бур, анжуйское, бургундское, бенедиктин… и десятки, сотни других?

К чести ее следует сказать, что Полина Степановна боролась, что она стояла до конца, но вскоре стало ясно, что она потерпела сокрушительное поражение. Пароль, придуманный хитроумным графом Чернышёвым, затерялся, скрылся, исчез среди стройных рядов бутылок, фляжек и емкостей, плоских и пузатых, стройных и приземистых, больших и маленьких, дешевых и дорогих.

– Я сойду с ума! – простонала Полина, отчаявшись. – И ведь главное – я никогда, никогда еще не забывала паролей! А тут…

Она махнула рукой, не договорив, и тут до ушей наших путешественниц долетело оглушительное «крраах-тах-ррах!» грома.

– Кажется, дождь начинается, – сказала Маша робко, поглядев за окно.

На самом деле дождь шел уже некоторое время, просто Полина и Маша, увлеченно обсуждавшие спиртные напитки, его не заметили.

– И стемнело, – заметила Полина Степановна. – Между прочим, мы уже должны были добраться до города… Пахом Евсеевич, а Пахом Евсеевич! Куда ты нас завез?

– Это дорога, сударыня! – обиделся кучер. – Куда она ведет, туда я и еду! Я же не могу по воздуху лететь…

– Город где? – крикнула Полина Степановна. – Куда ты его дел, Сусанин?

– Откуда мне знать? Города нет, только вон какой-то замок виднеется. А ругаться нехорошо, сударыня, ей-богу, нехорошо!

– Когда я тебя ругала? – искренне удивилась Полина.