Фиалки на десерт

"

"Родной, бедный, любимый, самый близкий. Любимый и самый близкий? Так ли? Да какая разница! Вот же она дура! Да разве в эти минуты можно вспоминать старые обиды?

Прожита жизнь – ну или почти прожита. Ей, Леле, в следующем году, между прочим… Да, пятьдесят! Но хватит о грустном! С Виктором они вместе уже почти тридцать лет!

Да, всякое было: и взаимные обиды, и недовольство друг другом. И куча претензий. И эта их отдаленность в последние годы…

Но была и общая молодость, и кипящая страсть, и общий ребенок! Была же любовь! Да, конечно, была!

При чем тут обиды? Когда-то Леле очень хотелось, чтобы муж… Ну, соответствовал, в общем. Ей. Ее статусу, положению. Поддерживал ее и во всем с ней соглашался. Чтобы восторгался ею, гордился. Чтобы они были на равных – равным легче друг друга понять. Чтобы и у него было дело, ради которого он стал успешным – модное слово. Успешные люди становятся терпеливее и добрее друг к другу. И ценят чужие успехи. Именно так: не завидуют, ценят.

А Виктор… Он к этому совсем не стремился. Говорил, что ему хватает. Правда – ему всего и хватало, потому что Леля всю жизнь делала так, чтоб им хватало!

Он слегка разочаровывал ее, да. А иногда и совсем не слегка. И она, наверное, тоже разочаровывала его – не без этого.

Иногда Леля думала: «А ведь ему, наверное, тоже была нужна не такая женщина. Может, чуть мягче, чуть менее амбициозная».

Но она такая, как есть. И он таков, как получился. У них семья, дочь. Общий дом. Тридцать лет за спиной. Ничего себе, а? И прожили они эти тридцать лет совсем неплохо, ведь правда?

И секс у них был горячий и страстный. Так часто бывает? Вот именно – редко! А то, что с возрастом все поутихло – так это нормально, она понимает. Виктор никогда не давал повода усомниться в его верности. Чистоплотный человек, не гуляка. Никогда она его не ревновала. Не ходил налево от душевной и прочей лености?

Отцом, кстати, он был хорошим, к тому же не зануда и не нытик. Образованный, любил книги, классическую музыку. В начале их семейной жизни водил ее в Зал Чайковского. Она, конечно, ходила. Но ей было невообразимо скучно: под эту музыку она засыпала, прикрывалась ладонью, чтобы сдержать зевок. Он это понял и стал ходить на концерты один. Подтрунивая над ней:

– Ну что? Сегодня будешь спать дома?

Виктор никогда ей не был защитой – это чистая правда. Но ведь и не предавал? А его отстранение от всех ее дел… Нет, не предательство – это его отношение.

И еще – он ее никогда не пожалел, не прижал, не обнял, не погладил по голове: «Бедная ты моя девочка! Очень устала?»

Однажды, когда она его попрекнула, он обронил: «Жалеть тебя? Ну ты рассмешила! Ты же у нас танкер «Дербент»! Ледокол «Ленин»! Как можно тебя жалеть, Лель! Просто смешно!»

А вот ей смешно не было. Совсем не было смешно тогда, в очередную черную полосу.