Фиалки на десерт

 – За родственника, можно сказать! Да еще и старого и слегка чокнутого! А ты говорила, что я теперь останусь одна!

Мама шутку не приняла, подробностей не уточнила, а только погладила Таню по волосам и тихо сказала:

– А мы ведь сегодня бабушку Олю похоронили, Таня!

Таня охнула, осела на диван и, неотрывно глядя на маму, принялась приговаривать:

– Да что ты, мам! Да как же так? Как это может быть? Нет, я не верю! – Таня рыдала и трясла головой. – Не верю, не верю!

Зоя Андреевна молчала и отводила глаза. Только обронила:

– Хорошо, что тебя не было здесь и все это прошло без тебя.

Таня винила себя – это она, она укоротила бабушкину жизнь. Это она довела ее до могилы. «Никогда не прощу себе, никогда», – шептала она и снова ревела.

Бабушка была человеком не просто родным, а самым близким, самым любимым.

Вспомнила, как бабушка спала в кресле, чтобы не беспокоить ее.

Тяжело было очень. Так тяжело бывает, когда к страшной потере примешивается жгучее чувство непомерной вины.

Но мама сказала строго и твердо:

– Все, закончили! Бабушку уже не вернуть, а тебе надо еще родить здорового ребенка, господи! И за что это мне? Не понимаю… А ты прекращай реветь, а то выкинешь еще ненароком!

Безусловный рефлекс победил – Таня думала о ребенке, уговаривала себя и заставляла не реветь.

«Нельзя расстраиваться, – повторяла она, как мантру, – это может ему навредить!»

* * *Ходить стало совсем тяжело. Мама договаривалась с Лорой Петровной о родах. Вздыхала, что «все стоит денег». Тане было снова неловко, а Миша успокаивал жену: «Ну и что? Заплатим, какие проблемы?»

От злости у мамы суживались глаза: «Ага, тебе никаких! Тебе – опять никаких!»

Однажды Таня осторожно спросила:

– А папа? Ну, может быть, он? В смысле – поможет?

Мама тут же завелась:

– Окстись! Папаша твой со своей алкоголичкой по больницам мотается. Ему как раз до тебя!

Вот тут и выяснилось, что Лиля серьезно больна. Как оказалось, эта болезнь наследственная – пила еще и ее мама, и муж генерал не мог с этим ничего сделать. Пил Лилин брат – Таня вспомнила висевший на даче портрет красавца: просто Дориан Грей, не иначе. Дориан Грей погиб – где-то на Кавказе, куда поехал с друзьями. Напился и утонул – ужасная смерть. Труп не нашли, и могила Дориана была условной.

– Так и спускали генеральское наследство, – подытожила мама. – Влип твой папаша по самые уши, но мне, знаешь ли, его совсем не жаль! – И мамины глаза вспыхнули ведьминским, злобным огнем.

«Любит его, – подумала Таня. – По-прежнему любит. А Мишу? Миша раздражает ее, это очевидно. Всем раздражает – и видом своим в том числе. Как ест, как пьет, как сидит. Правда, не факт, что сам Миша замечает все это – Мише вся бытовая сторона жизни до фонаря.

С папой мама ругалась. Много ругалась – особенно перед разводом.