Фиалки на десерт

А дамская сумка стояла на холодильнике! Вот чудеса! Ну и ладно! Что Таня занудствует, как бабка? Какая ей разница, что делает эта Лиля или чего не делает? В конце концов, не ей же с ней жить! А папа… Так он ушел к ней от мамы и единственной дочери. Значит, любит?

Лиля и вправду спустилась только к обеду, точнее, к обеденному времени: обеда и не предполагалось. Была вялой, словно не выспалась, и какой-то заторможенной, что ли? Таня вспомнила, как в выходные и в праздники мама с раннего утра уже хлопотала на кухне.

Лиля была неразговорчива, сидела у окна, пила кофе и молча смотрела в окно. Папа хмуро читал газету.

Таня поняла, что она лишняя, и ушла к себе. Прилегла на кровать, взяла книжку и вскоре уснула.

Проснулась она от голода и от шума – кто-то громко разговаривал за дверью, были слышны громкие звуки, хлопанье дверей, топанье шагов и взрывы смеха.

За окном было уже темно. «Скоро Новый год», – подумала Таня и, причесавшись, вышла за дверь."

"В большой комнате, где стоял стол и висел абажур, весело потрескивали в камине дрова. В креслах, на диване и стульях сидели несколько мужчин и молодых женщин. Они оживленно разговаривали, перебивали друг друга и смеялись – было видно, что все хорошо знакомы, друг другу рады и им очень весело.

Лиля сидела на коленях у Таниного папы, обвив его шею тонкими длинными руками, и, изящно наклонив красивую голову, прихлебывала из его бокала. Ее обычно бледное, почти белое лицо раскраснелось, и на нем ярко блестели огромные шальные глаза.

Увидев Таню, она спрыгнула с отцовских колен и радостно закричала:

– А вот и наша дочка, ребята!

Все повернули головы и посмотрели на Таню.

Таня залилась румянцем смущения, бросив на папу испуганный взгляд.

Гости равнодушно посмотрели на девочку и снова занялись своими делами. Про Таню они тут же забыли. Она немного посидела в уголке в гостиной, а потом ушла к себе в комнату и попробовала читать. Но было так шумно и так одиноко, что совсем не читалось.

Странное дело – на дворе новогодняя ночь, возле крыльца серебрится игрушками нарядная елка, совсем рядом, за дверью, ходят, смеются, общаются красивые и нарядные люди, а Таня шмыгает носом и больше всего на свете хочет исчезнуть с лица земли.

Вспомнили о ней уже под бой курантов и громкий коллективный отсчет ударов часов – в комнату влетел папа и, схватив ее за руку, выволок в коридор.

Компания сидела за столом, на котором вразнобой были расставлены закуска и разнокалиберная, явно из разных домов, посуда. Было это хаотично, некрасиво и даже неряшливо – словно из сумок каждый достал то, что привез. Впрочем, наверное, все так и было.

Везде стояли уже оплывшие свечи и вкусно пахло дровами и воском. Тихо играла музыка. Таня села с краю и сложила руки на коленях.