Февральская сирень

Эта неприятная истина открылась ей не сразу, но, открывшись, не придавила к земле неподъемным грузом. Ольга восприняла этот факт как данность. Нет, Павел ей не изменял. Ему было слишком лень начинать ухаживать за студентками. Не было денег на подарки и рестораны. Страшили потенциальные неприятности с возможной беременностью любовниц и связанными с этим расходами. Нет, он ей не изменял. Но и не любил, живя рядом как квартирант, с каждым годом становясь все большей и большей обузой.

Впрочем, Ольгу это устраивало. Статус замужней дамы она терять не хотела, на новое перспективное замужество не надеялась, а ребенку был нужен отец, это даже не обсуждалось. Тянулись унылые годы безрадостного существования. Рос сын. И в этом спокойном постоянстве жизни не было ничего, что грозило бы безмятежному Ольгиному покою. Не хуже, чем у других, и ладно."

"Все изменилось десять лет назад, когда она неожиданно для себя и уж тем более для мужа стала риелтором. Умерла мама, и Ольга занялась продажей родительской четырехкомнатной квартиры. Она планировала купить однокомнатную для Феди, к тому моменту ставшему студентом, однокомнатную для сдачи внаем, чтобы пополнить скудный семейный бюджет, а оставшиеся деньги пустить на ремонт их стремительно ветшающей двушки.

Смотреть квартиры, выбирать лучшие оказалось очень увлекательно, совершенно случайно она параллельно нашла варианты обмена двум своим институтским приятельницам, потом помогла соседке, а затем бросила институт, сняла офис неподалеку от дома и погрузилась в операции с недвижимостью, которые оказались ее коньком, ее альфой и омегой, делом всей ее жизни.

Впервые за ее семейную жизнь у нее появились свободные деньги. Ее деньги, которым она была хозяйкой. Естественно, что Павел, сперва высмеивавший ее затею, а затем заткнувшийся, так как она стала зарабатывать в два, четыре, а потом и в десять раз больше, чем он, имел на эти деньги виды. Да еще какие. Он мечтал о новой машине взамен латаного-перелатаного «жигуленка», грезил о Риме и Париже, поговаривал о покупке загородного дома и неожиданно пристрастился к дорогому коньяку.

Но тут уже Ольга встала насмерть. Неудачник муж, когда-то женившийся на ней ради карьеры и за всю жизнь не ударивший палец о палец ради ее благополучия, не имел никаких прав на ее собственным трудом заработанные деньги. Машину она ему, правда, купила, но не «Фольксваген» и не «БМВ», как он мечтал, а «Ладу Калину», смотревшуюся рядом с его потертыми штанами и обвисшим пузом вполне органично.

Загородный дом в ее планах тоже был, но, купленный, отремонтированный и перестроенный, он стал новым жилищем только для нее одной. Ошарашенному мужу она сказала, что от него уходит.