Февральская сирень

— Да потому что не встанет у него, девушка, — задушевно ответил Дмитрий. И, глядя на поверженного врага, ласково добавил: — Если вообще когда-нибудь встанет. — Прямо под собачьей пастью на штанах тренера начало расползаться мокрое пятно. — Фу, — поморщился Воронов. — Дик, прости ты меня за этого ссыкуна. Потом выйдем, водички попьешь. Ну что ж, дорогой ты наш товарищ, — снова обратился он к трясущемуся, жалкому существу в мокрых штанах, лежащему перед ним. — Запомни одну простую, как мычание, вещь, которую я тебе сейчас скажу. Хорошо запомни, надолго. Впечатай в память, так сказать.

Если в городе от отравы, даже случайно, погибнет хотя бы одна собака, то Дик выгрызет тебе яйца. Я это говорю абсолютно на полном серьезе. Я знаю, где ты работаешь и где живешь, поэтому, как бы ты ни прятался и ни хоронился, в один прекрасный день мы с Диком встретим тебя в укромном месте, и тогда ты всю оставшуюся жизнь будешь говорить тоненьким голосом и станешь на десяток граммов легче. Я не шучу. Отныне ты должен молиться, чтобы в городе не завелся еще какой-нибудь придурок, который захочет стать народным мстителем и травить собак. Можешь вести разъяснительную работу в массах, чтобы этого не случилось. Ты меня понял?

Тренер судорожно кивнул.

— Ты обзвонишь всех своих юных убийц и объяснишь им, что отныне ваша отравительная деятельность закончилась. Что ты им будешь говорить, как объяснять, как мотивировать, меня не касается. Но сроку я тебе даю три дня. Как раз синяки от зубов Дика сойдут. После этого любая погибшая собака будет на твоей совести, и ты можешь вбивать в стену гвоздь для твоих оторванных причиндалов.

Из глаз тренера катились крупные слезы страха и унижения.

— Что, мучительно больно? И страшно? — участливо спросил Воронов.

Тот кивнул.

— Отравленным собакам тоже было больно и страшно, и умирали они мучительной смертью. — В спокойном до этого голосе Воронова прорезалась ярость, и, отреагировав на нее, Дик еще сильнее сжал зубы. Тренер снова взвыл, слезы по его лицу катились уже градом."

"— Кстати, чтобы тебе был понятен масштаб приключившегося с тобой бедствия, скажу, что таких собак, как Дик, у меня примерно полтора десятка. Дик, конечно, лучший, но все остальные тоже прекрасно понимают, чего я от них хочу. Усек, падаль?

Оставив извивающегося в рыданиях человека на полу, Дмитрий отозвал Дика, кивнул Лельке и, подойдя к двери, рывком вытащил стул.

— Все, концерт окончен, — сказал он. — Пошли домой. А то с этой сволочью в одной комнате дышать нечем.

Взбудораженная вечерним приключением Лелька полночи не могла уснуть. Она понимала, что то, что устроил Дмитрий в клубе «Банзай», во-первых, незаконно, а во-вторых, крайне сомнительно с точки зрения морали.