Феодал

Я отпрыгнул и снова увернулся. Нечеловеческая сила позволяла противнику быстро сближаться, пинаться, а свободной рукой он пытался ухватить за меня. Попадать в его лапы — плохая затея.

Поединок также не должен закончиться смертью моего подчинённого. Именно я взял за него ответственность, а значит, и мне всё это расхлёбывать. Я не отрывал взгляда от его изменившихся глаз и сражался, будто всю жизнь провёл в войнах, хотя только недавно покинул родную деревню.

«Может, это кровь предков во мне бурлит?»

Оборона держалась долго, но я, улучшив момент, полоснул лезвием вскользь по заразе, что захватила лицо Мефодия. Разрез пришёлся по лбу, пострадала только шкурка, но вот неожиданность — из неё тут же повалил пар! Куликов выронил из руки секиру и обхватил лицо, из глотки вырвался крик неистовой ярости, смешанной с болью.

Он опустился на колени, краем глаза я увидел, что маги-разведчики предлагают мне покончить с ним немедленно, но я опять поднял руку и покачал головой. Берсерк замахнулся и ударил кулаком в землю, потом ещё раз и ещё, пока не стесал их себе в кровь, раскрыв старые раны. Эти беснования начались внезапно и внезапно закончились — он дёрнулся, как если бы дух вышел из тела и подкошено свалился лицом в пыль.

Подбежав к нему, я положил воина на спину и отметил, что приступ прекратился — всё вернулось на круги своя. Я добрался до его лопатки и увидел, как татуировка трëхконечной звезды с колючкой покраснела и сочится кровью. В этот момент к нам подошёл граф Абросимов, и я продемонстрировал ему клеймо.

— Опрометчиво брать такого человека к себе в группу, Владимир, люди могут пострадать.

— Приношу свои извинения, — я встал и слегка поклонился, как того требовал этикет. — Если забудешь это недоразумение — я твой должник, только насчёт яйца я не…

— Я понял тебя. Что ж, вы вчетвером неполным отрядом убили виверну — это смело и достойно уважения. Когда твёрдо встанешь на ноги, помни — я приду со своей просьбой.

Мы обменялись рукопожатиями, и разведчики расселись по вивернам. Лязгнули цепи, в воздух поднялось три громадины. На бреющем низком полёте они потащили за собой погибшую самку в цех разделки туш. Там её чешую, кожу, когти, внутренности и всё остальное расфасуют как надо. Ничего не пропадёт зазря.

Перед тем как мы взяли под руки отрубившегося Мефодия, я засыпал ему в приоткрытый рот щепотку стяженя. Целебный порошок залечил ушибы берсерка. Пришлось попотеть, чтобы донести его до города. Позади разбушевавшиеся змееящеры накинулись на отрубленные куски хвоста виверны — их разведчики с собой не забрали, и я был им за это благодарен. Иначе пришлось бы отбиваться от назойливых тварей.