Феодал

— Есть кирха Петра и Павла, там часто ошиваются тевтонцы, но учти — придëтся бросить всë и батрачить на немчуру за ради хрящика свиного. А ещë аглицкую веру принять и обет послушания, будь добр, соблюдай.

— Не, это совсем не подходит, — отмахнулся я, понимая, что отец не потянет дорогого мастера, да и не дурак — сразу поймëт, кто это. — Мне бы попроще кого, да порукастей. Не этих заморских задавак, а наших бы.

— Наших, хм, — многозначительно вздохнул хозяин постоялого двора, — пройдись-ка по тавернам возле гарнизона, может какой отставной мастер и согласится к тебе пойти. Либо загляни на Торжище у Темерницкой таможни, там еженедельно турниры проводят: и наших хватает, и заморских гостей. Сегодня как раз после шести и будет представление.

— Спасибо, вот это мне больше подходит, — я ударил по стойке и накинул сверх платы пару рублей, негусто, но и сведения достаточно простые.

Главное — не жадничать. С этим принципом я был полностью солидарен. Также нельзя проходить мимо подлости или несправедливости. Поэтому, когда в зале послышался женский вскрик, я тут же развернулся.

— Не встревай, парень, это тевтонцы, — прошептал сзади на ухо мой собеседник, — Был как-то три месяца ранее такой же, как ты парнишка молодой, горячий, вздумал дерзить тем господам, — мужик кивнул на столик, где напившийся рыжий рыцарь усадил себе на колени дочку какого-то умалишённого старика.

Тот одет был прилично, но еле выговаривал слова возмущения, как будто часть лица парализовало. Хоть он на потеху всем и пускал слюни, но даже на последнем всполохе сознания пытался защитить любимое дитя.

Все старательно отводили глаза, делая вид, что не замечают творившегося беспредела, а меж тем рука тевтонца уже нетерпеливо лезла под платье сопротивляющейся девушки.

С виду она была благородного происхождения, либо работала в какой-то канцелярии — заметны строгость и скромность в богатой одежде. Непонятно, что она забыла в таком месте.

— Нашли того хлопчика потом в реке по кускам. Изверги, каких поискать, и всем рты деньгами закрывают. Братство, тьфу ты, окаянное, — в сердцах плюнул мужик и потащил меня к двери. — Уходи, уходи паря, не твоя это беда, оставь.

— Ежли не моя и не твоя, так чья? — яростно одëрнул я руку.

— Господи ты, Боже мой, — перекрестился владелец заведения. — Помилуй сына тваво несмышлëного…

— За них лучше помолись, — я больше не мог терпеть и, подойдя к компании из трëх тевтонцев, пнул стул обидчика так, что тот полетел кубарем вниз, цепляя скатерть, вино и многочисленные закуски вслед за собой.

Девушку я успел схватить под локоть.

— Уходи сейчас же, — велел я ей, потому что два других тевтонца уже были на ногах и похватались за мечи: взгляд волчий, хоть и немного осоловелый от пива.