Феодал

Ей и так еле удалось отвадить Геннадия Петровича от мысли сосватать её за своего сына Степана. Ради такого пришлось преобразиться до неузнаваемости. Сластолюбец сразу же сказал отцу решительное «нет», а Марина с облегчением выдохнула. К тому же новая легенда позволила ей втереться в доверие к недалёкому Спицыну.

Система права в Российской империи весьма консервативна и обслуживалась в основном мужчинами. Они занимали все важные посты, и женщина-адвокат воспринималась как экзотическая диковинка.

Пока Марина изображала из себя тугодумную дурнушку, способную только на простейшую работу, это никого не напрягало. Она стала в суде тенью. Покладистой и всем удобной. Никто не рассматривал её как угрозу или конкурента.

«Идеальное положение, чтобы найти компромат на Спицына».

Именно этим она и занималась. Да у каждого в шкафу свои скелеты, и Геннадий Петрович не исключение. У неё уже было несколько пикантных и скандальных разоблачений на него, но подать их в лоб она не могла — после такого её не допустят до адвокатской практики. Ей нужно было разбить Спицына на юридическом поле, выискать нечто такое, что дискредитировало его в профессиональном плане, чтобы потом самой возглавить созданное отцом «ведомство».

Именно на его таланте оно пошло в гору. Блистательные громкие дела одно за другим заработали молодому дуэту адвокатов репутацию безупречных защитников. Спицын был на подхвате, играл второй скрипкой, а все лавры забирал её отец. И где он теперь сейчас?

«Забывает всё, что его окружает».

Марина была удивлена, что Черноярский отдал дело именно ей. Точнее, зла. Потому что тот не оставил ей выбора. Если она проиграет, то Спицын отдалит её от себя или чего похуже — уволит, а если резонансное дело выиграет ассистентка-простушка, то всё внимание будет приковано к ней. Завистник Спицын всё время радовался, мол, гены его конкурента не передались дочурке и потому держал её при себе как трофей.

«Он мне не простит эту победу».

Черноярский ворвался в её жизнь как ураган и смешал все карты. Марина с силой ударила по столу в порыве гнева и опрокинула стакан с перьями, а затем смела всё одним движением. Все эти чёртовы безделушки, фигурки золотых жаб, пресс-папье, чистые листы бумаги, канцелярский нож, книги и бутафорские очки — всё полетело на ковёр.

— Марина Васильевна я… я зайду попозже, — ответил ей в дверях удивлённый курьер и шмыгнул обратно в коридор.

Я понимал, что тяжба с родителем не будет простой, потому выбрал лучший вариант из возможных. Пришлось повести себя не очень по-джентльменски, но в таком деле по-другому никак. Я ненавидел, когда меня обманывают, и неспроста.

Вся моя жизнь до сего момента напоминала одну большую ложь.