Феодал

Брат раненного не зевал и резким ударом ножа ткнул-таки Нобу в грудь.

«Правая сторона, не в сердце!» — сразу же подметил про себя.

Я на ходу вытащил клинок и сбил с ног скулящего гнилозубого. Меч проткнул его со спины насквозь, и тело отскочило в брата, который тоже получил ранение от Нобу, но и сам внакладе не остался — ответил ещё одним точным тычком.

Ближний ножевой бой при отсутствии какой-либо защиты — это билет на тот свет для обоих участников. Всё же Нобу был посильней, потому не дал себя истыкать до состояния сита. Убийца попытался убежать, но мечник поставил ему ножку — для меня такая помощь оказалась достаточной, потому кольнул беглеца в икру насквозь, а потом ударом ноги под дых успокоил.

— Надо было брать с собой мечи, — сказал я ему.

— Мужик, чего тебе… кто ты? — отдышавшись, спросил оставшийся в живых убийца, его брат уже не шевелился и безжизненно смотрел в потолок.

— Здесь вопросы задаю я, — я наставил на него меч. — Кто вас послал?

— Отсоси, всё равно убьёшь.

Пока он валялся на боку, я загнал ему лезвие под коленную чашечку и упёр кончик меча в пол. Кабак наполнился криками вперемежку с истошным матом. Я нагнулся к нему и схвати за патлы, чтобы он лучше слышал.

— Если скажешь, кто послал, не убью, слово дворянина. Говори.

Моя рука чуть сместила вбок эфес торчащего меча, расширяя рану.

— Я… Прекрати… Я скажу…

Я не мог долго проводить допрос — Нобу исколот, потому отключил в себе любую жалость к ублюдку. Да и какая может быть жалость к тем, кто зарабатывает на жизнь, убивая других людей? Не в честном бою, а исподтишка. Такие типы вызывали во мне особое чувство кровожадности.

— Он… Он, — вздохнул вспотевший от боли убийца, — хотел отомстить за позор.

— Япошка его один раз победил. Наследника наказали, а он нам заплатил. Делов-то — слепого завалить, мы и согласились.

Я вытащил меч из раны, вызвав очередной приступ нытья.

— Заберёшь с обоих кошельки, — сказал я ошарашенному хозяину кабака и, не глядя, ткнул кончиком клинка в горло больше ненужному наёмнику и свидетелю. — За беспокойство.

Положив руку Нобу себе на шею, а второй схватив за пояс, я помог ему встать и потащил на улицу.

— Что? — спросил я в дверях, оглядываясь на кабатчика.

— Ты же дал слово дворянина.

— А я пока не дворянин, я бастард.

Феод Кержапольских входил в состав Великого Московского княжества, нашего сюзерена. Там правили серьёзные люди, не чета моему отцу. Если бы я оставил в живых хоть одного убийцу, то дал бы повод к агрессии на род Черноярских.

«Лишнее внимание сейчас вот вообще не упало».

— Ты как? Не отключайся, Нобу, — я взвалил его на Адулая и обвязал верёвкой, чтобы не упал.

Адрес лекаря уже загодя знал, потому погнал коня по ночному Ростову. Благо дороги свободны в такое время.