Полный трындец, или Феникса вызывали?

Сначала я решила, что это скульптуры, но, присмотревшись, поняла, что ошиблась. Иногда горгульи меняли положение: наклонялись вниз, будто хотели разглядеть что-то важное в живом потоке."

"— Что они делают? — спросила, прикрыв глаза от солнца рукой.

— Это первый тест для желающих здесь учиться, — пояснил Марциус. — В ворота академии не сможет войти тот, у кого магический резерв ниже минимального уровня. И тот, кто таит злой умысел.

— Какой еще умысел?

— Здесь учатся наследники пяти государств и дети многих высокопоставленных лиц. Академия заботится об их безопасности.

После этих слов я заметила, что Хармс погрустнел.

— Эй, ты чего? — дернула его за рукав.

Полукровка затравленно посмотрел на горгулий, потом на тех, кто не смог пересечь границу и понуро отходил от ворот.

— Боюсь, меня не пропустят.

— Это еще почему?

— Ну… — Хармс замялся, — вдруг у меня резерв ниже… ниже…

— Минимального уровня? — подсказала.

Он тоскливо вздохнул.

— Ерунда! Не думай об этом!

Я хотела его подбодрить, но, если честно, сама испугалась. А вдруг, и правда, не пустят? Ведь Марциус сказал, что магия Хармса пассивна. Что, если ее окажется слишком мало?

— Профессор, — обернулась к Марциусу, — а что делать тем, кого не взяли сюда?

— Ну, для них есть заведения попроще. Школа ведовства, техникум практической магии, курсы артефакторов и прочее. Главное — желание учиться.

Хармс совсем скуксился и теперь тоскливо вздыхал, поглядывая то на горгулий, то на меня.

— Что, парень, приуныл? — усмехнулся Марциус, перехватив его взгляд. — Не боись. Я еще не так стар, чтобы быть не в состоянии правильно оценить твой резерв. В эти ворота ты войдешь, гарантирую. Но дальше все зависит только от тебя.

Я почувствовала, как Хармс воспрял духом, и на всякий случай скрыла вздох облегчения. Потому что сама боялась, что его не пропустят. Боялась остаться одна в незнакомом месте, без друга, без поддержки и помощи.

* * *Очередь двигалась очень медленно. Я думала, что успею состариться и умереть, пока достигнем ворот. Хорошо еще, что Паштет вел себя смирно. Даже Хармс больше реагировал на косые взгляды и перешептывания толпы, направленные в нашу сторону. Конечно, альфина никто не мог видеть, но вот полукровка своей угрюмой сутулой фигурой привлекал внимание, и ему это очень не нравилось.

Невидимый Паштет стоял рядом со мной. Он обвил мою ногу хвостом, а сам, гордо подняв орлиную голову, с ленивым пренебрежением поглядывал на зевак. Лишь иногда, если чье-то внимание к нам становилось уж слишком пристальным, он будто бы невзначай вытягивал когти на передних лапах да поднимал перья на шее. Будто напоминал мне: я здесь, я на страже!

Я украдкой гладила его по голове, чтобы успокоить.

Наконец, после двух часов стояния в очереди, мы оказались под аркой.