Светлый феникс

– Характер при жизни оставляет значимый отпечаток на душе. К тому же, древние иллами, такие как я и она, чаще всего цепляются за самую яркую черту из прошлого: у меня это живость, легкость, определенная веселость, а вот у нее – занудство и величие.

Я практически запуталась, но поразмыслив, поняла, что Феликс насмехается над нашим светлым приобретением. Хотя доля истины в его словах совершенно точно была.

- Сам ты зануда! А я - Светана! Точнее хочу быть Светаной! – тут же поправилась она. – Очень красивое имя и мне подходит, правда, хранительница?

- Совершенно не подходит, - хором сказали мы с фениксом.

Кстати, о фениксах, а какая форма у новенькой?

- Феникс, конечно же, - опять высокомерно ответила иллами.

- Колючка, - фыркнул Феликс, - будь проще, иначе Риша действительно сделает так, как сказала.

- Колючка, - повторила за ним. – А это идея…

- Простите, я больше не буду, - пискнула иллами света, но я уже приняла решение.

- Ёлка! Именую тебя Ёлкой, - а что, если земной певице подошло, то и моя новая иллами чем плоха? К тому же Ёлка ей совершенно точно подходит.

- Принимаю, - еле слышно прошептала Ёлка.

Откровенно говоря, мне было не совсем все равно, что я выбрала не то имя, на которое надеялась иллами, однако, я слишком хорошо поняла, что позволь новенькой многое – она сядет на шею. И ишаком буду я, чего допускать в союзе хранитель-иллами, никак нельзя. А вот подружиться стоит, правда, сразу вряд ли получится.

- Ёлочка, - ласково протянул Феликс. – Мне нравится, красиво звучит.

- Меня назвали в честь дерева, - глухо отозвалась Ёлка.

Я сделала вид, что этого не слышала. Вот уши заложило или что там используется при мысленной речи?

- Феликс, нас не было три года, - нахмурившись произнесла я. – Можешь себе представить? Я вот до конца поверить не могу.

- Не триста же, - фыркнула Ёлка, опережая Феликса, - Ой!

- Держи язык на замке, если обращаются не к тебе, - наставительно сообщил Феликс. – Риша, нам действительно повезло, что прошло не триста лет, а всего три года. Я понимаю, что ты расстроена, но мы живы, а значит не все потеряно.

- Не представляю, как они себя чувствовали, я бы с ума сошла, - сказал я, думая о родных и друзьях. – Один Лейнард такой невозмутимый и серьезный.

- Он-то? – снова влезла Ёлка. – Невозмутимый? Вот насмешила!

- Ёлка! – рявкнул Феликс, я же закатила глаза.

Все это смахивает на дурдом, причем палата с психами прямо у меня в голове.

- Что Ёлка? – фыркнула иллами. – Правду же говорю. Да я уже трижды по его иллами щелкнула! Тянут они лапы к хранительнице! А вот шиш вам, а не новая связь!

- В смысле? – отозвалась я, чувствуя, как краснеют щеки. Мысль о том, что Лейнард видит во мне мать своих детей, заставляла меня смущаться. – У нас же и так с ним связь.